— Но я написала тебе записку, — сказала она.
— Чем? Симпатическими чернилами? — Слова звучали весьма зловеще. — Я никакой записки не получал.
35
Линк заплатил таксисту, взвалил вещевой мешок с надписью «Дин Харц, матрос первой статьи» на плечо и направился в дом. Утренние солнечные лучи врывались в открытое окно туалетной комнаты.
Мэрилин, в испачканной одежде после полуторасуточного пребывания в аэропортах, взволнованная предстоящим объяснением, понимала, что на Линка навалятся не только те же самые переживания, но и захлестнут впечатления, связанные с воспоминаниями о детстве, смерти матери и о здравствующем отце. Она взяла его за свободную руку. У нее не было багажа — ее новая теплая одежда осталась в хижине Линка, а гору чемоданов, с которой она отправилась в турне, Кэбби Фрик мстительно (впрочем, его можно было понять) оставил в Детройте.
— Странно, — задумчиво сказал Линк. — Дом кажется и больше, и меньше того, который я помню.
Она сочувственно сжала ему руку и полезла за ключом. В этот момент дверь распахнулась, и к ней бросился Билли.
Мэрилин подхватила сынишку на руки и стала целовать его в щеки и лоб.
Затем она посмотрела в сторону входной двери. Там в полутьме возвышался Джошуа — сильный, крепкий и неподвижный, как статуя Родена. На таком расстоянии невозможно было рассмотреть выражение его лица. Утренняя тишина разорвалась двумя наложившимися друг на друга вскриками.
— Линк? — хрипло произнес Джошуа.
— Отец…
Джошуа сделал неверный шаг вперед и остановился, привалившись к столу в вестибюле, словно боясь упасть.
Вещевой мешок полетел на пол. Линк бросился навстречу.
Отец и сын соединились в крепком мужском объятии.
Джошуа отпрянул назад, чтобы рассмотреть своего воскресшего первенца.
— Линк?
Линк издал носом странный звук. Он плакал.
— Что здесь делает мистер Харц? — спросил Билли.
— Мистер Харц… сын твоего папы. На самом деле он Линк… ты ведь знаешь Линка. — Фотографии улыбающегося Линка в детстве и в офицерской форменной фуражке в серебряных рамках стояли в гостиной на рояле и на письменном столе Джошуа.
Джошуа тоже плакал. Глядя, как в едином эмоциональном порыве они обнимают друг друга, Мэрилин была поражена удивительным сходством отца и сына — сходством их выразительных, крупных носов, густых черных бровей, очень темных глаз. Сейчас, когда оба были не в силах сдержать своих чувств, Джошуа казался старше, а Линк — моложе своих лет.
— Это же черт знает что, черт знает что! — бормотал Джошуа, потеряв способность находить слова. — Я не верю этому! Нам сообщили, что ты погиб.
— Сообщения были лишь слегка преувеличены… Я был в японском лагере.
— Как военнопленный?
— Они подобрали меня и отправили на Филиппины.
— Но война кончилась несколько лет назад!
— Я болел и потом… причины, причины…
Джошуа громко высморкался.
— Где же, черт возьми, ты скрывался?
— В Детройте.
— В Детройте? — Джошуа повернулся к Мэрилин. Некоторое время он смотрел на нее пронзительным взглядом. Она призвала на помощь все свое актерское мастерство, чтобы сохранить на лице спокойную улыбку. Если бы не это яркое утреннее солнце!
Джошуа моргнул и неопределенно кивнул, словно какое-то колесико в его мозгу стало на место.
— Какого черта мы здесь стоим? — вдруг загремел он. — Пошли, Линк, и оставь ты в покое эту проклятую сумку… Перси доставит ее… Перси! Коралин! — громко крикнул он. — Подготовьтесь к тому, чтобы пережить самый большой сюрприз в жизни!
Последовали объятия, сморкания, охи и ахи, восторги, которыми блестяще дирижировал Джошуа, и все это продолжалось до тех пор, пока Росс, няня Билли, с приятной, но выразительной улыбкой не увела своего подопечного в школу. Лишь тогда Джошуа дал остыть вулкану страстей. Слуги отправились готовить второй завтрак.
Мэрилин поднялась наверх. Душ и переодевание почти не сняли с нее усталости и нервного напряжения. Возбуждение и слезы радости Джошуа, его горячие объятия были настоящими, непритворными и шли от сердца, но затем последовала некоторая перемена в его настроении. Его радости по поводу чуда возвращения Линка противостояло трехдневное отсутствие Мэрилин, о ее исчезновении писалось на первых полосах многих газет, некоторые из них она мельком просмотрела в аэропортах.
Когда Мэрилин спустилась вниз, отец и сын в гостиной пили «Кровавую Мэри» и были погружены в беседу. Она тихонько села напротив Джошуа.
— Билли перевели в твою старую комнату, — говорил отец. — Ребенок — это самая большая перемена здесь… Линк, твоя мать проделала большую работу по дому, очень хорошо все продумала, и Мэрилин это тоже нравится. Мы оставили все так, как было. — Он снова наполнил свой бокал и добавил еще немного водки в содержимое бокала Линка, несмотря на то, что тот отрицательно покачал головой. — Но довольно о нас. Расскажи, почему ты хромаешь… Это, наверное, не слишком серьезно, и ты снова обыграешь меня в теннис…
— Разве я обыгрывал?
— Кто упомнит? Давай послушаем, как ты оказался под дулом этого прохвоста.
Линк рассказал, как его сбили, о своем спасении и о японском медике. Мэрилин обратила внимание, что, общаясь с отцом, он начинал говорить как-то непривычно горячо и громко. Джошуа тоже был совершенно не похож на себя, изображая доброжелательного и шумного профана. Мужское соперничество въелось в их плоть и кровь, несмотря на явное чувство любви друг к другу.
Перси подал копченую семгу и сига, аппетитную говядину и бастурму — это был высший шик по меркам Беверли Хиллз. Затем он внес тяжелый георгианский сервиз Энн Ферно, который извлекался из серванта лишь по случаю чрезвычайно важных событий. Каролин подала ароматные пирожные, приготовленные всего за один час.
— Я помню, как вы их любили, Линк…
Джошуа положил печенье с ореховой начинкой Линку на тарелку.
— Боже мой, ты веришь в это? Ты способен в это поверить? Похоже на какой-то мистический католический бред, в который верила моя мать! «Kyrie eleison, Gloria in excelsis deo!»[7] «Мой сын вернулся ко мне!» — Он пил и много, жадно ел. (Мэрилин, как и Линк, практически не ели ничего.) — И еще: ты обыграл меня в моей же игре — получил Пулитцеровскую премию.
— Как ты думаешь, сколько времени потребуется полной комнате обезьян, чтобы перепечатать «Гамлета»?
— Не надо прибедняться и скромничать, Линк! Произведения вроде «Острова» не появляются случайно… Не спорь со мной, я знаю. — Он сделал выпад кулаком в направлении челюсти Линка. Слуги ушли, и Джошуа был непринужденным и многословным.
