За то, что воспользовалась сферой Дайнари? За то, что сферу дал мне Марай? Или... за то, что я не Дайнари?»
Остановившись, я глубоко вздохнула, изобразила перед его светлостью все, что надо было: дрожащие губы, вытянутые домиком брови, мечущийся взгляд, исполненный тревоги.
- Вы уже знаете, ваша светлость? – Голос мой тоже старательно дрожал.
- Знаю – что? – словно нарочно стараясь быть недружелюбным, спросил герцог.
- Что произойдет с невестами через десять дней, - сказала я. – Вы ведь поэтому здесь?
И многозначительно скользнула взглядом по портретам его бывших жен.
Если Реол Кархейский до сих пор казался мне мрачным, то после моих слов его лицо потемнело, как небо перед грозой – тьма, и мрак, и беспросветность.
С тяжелым вздохом он отвел взгляд.
«Знает, - подумала я. – Либо от Тильмана узнал, либо от кого-то из невест».
Это надо использовать.
Я вскинула на него взгляд, распахнула пошире и без того большие и круглые глаза Сюзанны и с самым перепуганным и беззащитным видом, на который только была способна, сказала дрожащим голосом:
- Я не хочу умирать, ваша светлость! Помогите мне!
Герцог зажмурил глаза и свел брови на переносице с таким мученическим видом, словно на его плечах лежала вся тяжесть мира.
- Я говорил вам прежде, соэлла Бизар – не в моих силах что либо изменить. Кроме того, подумайте, о чем вы просите. Неужели вас волнует только ваша судьба и не волнует судьба других невест? Вы пришли сюда, побуждаемая эгоистичным желанием.
Глядя на его светлость, я на секунду вышла из образа и тяжело вздохнула. Кажется, кто-то здесь много говорит и мало делает.
«Как ты позволил закрыть твою память от тебя же самого, твоя светлость? – мысленно возмутилась я. – И как после этого ты можешь порицать меня?»
- Вы жестоки, - посмотрела я на него с видом укоряющей невинности. – Вправе ли вы винить меня, стоящую на краю гибели, в том, что я не хочу быть принесена в жертву? Ведь вам, в отличие от меня, ничего не грозит.
Невинное личико Сюзанны и ангельские светлые кудри должны были усилить впечатление, и, видимо, это сработало. Обида и упрек в моих глазах были нацелены прямехонько в сердце его светлости, и, кажется, угодили в цель.
Лицо его светлости при взгляде на меня дрогнуло, на нем отразилась тень сомнения, словно он пожалел о своих словах, сказанных мне только что.
«Не теряй момент», - приказала я себе, и бросилась прямо на грудь Реола Кархейского.
Обхватив руками его шею, вскинула на него глаза. Герцог смотрел на меня, опешив от неожиданности. И пока он не пришел в себя, я с придыханием прошептала:
- Хотя бы утешьте меня, ваша светлость.
И потянулась к его губам...
- Остановитесь.
Меня словно окатило ледяной водой. Его светлость ухватил меня за запястья и твердо отстранил от себя, при этом отворачивая лицо с таким видом, будто ему неприятно на меня смотреть.
- Не теряйте свое достоинство, соэлла. Я давно изучил все ваши трюки и женские уловки. Это больше не сработает со мной, не тратьте время.
С этими словами он обошел меня и направился к лестнице.
«Кажется, меня отвергли», - подумала я, начиная понемногу закипать.
Нет, так не пойдет. Похоже, Сюзанна Бизар не способна вызвать в его светлости тех чувств, что мне нужны. С самого начала, с нашей первой встречи, я хотела ему нравиться, но, видимо, не преуспела. В Сюзанне Бизар он не видел той женщины, которая могла бы его привлечь.
Сделав глубокий вдох, повернулась и, уже не притворяясь невинном напуганным ягненком, достаточно громко спросила ему в спину:
- Ваша светлость! Кого вы увидели, когда я посмотрелась в Зеркало Кархена на предварительном испытании? Мое отражение с обратной стороны вам никого не напомнило?
Реол Кархейский резко остановился. Обернулся он не сразу, но когда обернулся, выглядел настолько растерянным, что я его на миг даже пожалела.
Кажется, я понимала.
Его светлость потерял свои воспоминания. Но смутная тень от них скользила за ним следом. Понимает, что некоторые вещи кажутся ему знакомыми, но не может вспомнить – откуда. И так он живет уже очень долго.
«Это должно быть мучительно», - подумала я.
Сделав шаг вперед, потом еще один, спросила:
- Вы помните Дайнари, ваша светлость?
Реол Кархейский нахмурился и тряхнул головой. На миг мне даже показалось, что, глядя, как я приближаюсь к нему, он захотел отступить, но ему это как будто бы показалось слабоволием, и он не пошевелился.
- Дайнари, - повторила я, выговаривая имя четко и ясно. – Помните?
- Нет, я... – начал герцог, но запнулся, снова тряхнул головой, словно его беспокоил жужжащий над ухом комар, и прочистил горло. – Я не знаю, о ком вы...
«Эй, твоя светлость, а ты вообще когда-нибудь любил Дайнари?» - мысленно обратилась к нему я.
Каждый раз, когда в воспоминаниях Дайнари я видела их вместе, мне казалось, что герцог был влюблен в магичку. Казалось, я вижу это в его взгляде на нее. Но разве можно так легко забыть того, кого любил?
Я подходила к герцогу все ближе, а он, судя по его затравленному взгляду, все так же хотел отступить, но не мог смириться со своим малодушным желанием.
- Вы уверены? – спросила я. – Разве она не была кем-то близким для вас?
- Близким? – Его светлость продолжал хмуриться, его дыхание участилось, я видела это по вздымающейся груди. – Соэлла Бизар, что вы пытаетесь?..
Наконец я подошла к нему вплотную. Между ним и мною – меньше шага.
- Вы должны вспомнить, - сказала я, не отпуская его взгляд и, протянув руку, дотронулась ладонью до его щеки.
Рот его светлости дернулся от гнева. Вновь схватив меня за запястье, он отбросил мою руку.
