что он что-то ответит на моё письмо, но он ответил. Правда уже с первых строчек было понятно, что он не только рад, что я жива, но ещё и крайне зол, что я просто исчезла, не сказав ни слова.
Война с демонами длилась почти три года и пока у нас сложилось хрупкое перемирие. Но не думаю, что это надолго. Как только демоны отойдут от поражения, они постараются вновь покорить наши земли. Остаётся надеяться, что мы будем готовы и снова объединим свои силы.
Но находясь здесь, на южных границах континента, в отдаленности от всех боевых действий, я снова чувствую себя свободной и защищенной. Три года назад, я, как и хотела, оставила всё в прошло. Правда я ушла не одна, а с Аугерангом. И он исполнил своё обещание, и не только оставил свою семью, но и отказался от своей демонической сущности. Среди сумеречных есть высшая мера наказания, довольно болезненная и крайне позорная для них — изгнание демона или отказ от силы. В первом случае для этого требуется несколько высших демонов, для второго, сумеречный сам отказывается от своей огненной сущности, но это процесс долгий и неприятный. Аугеранг согласился пойти на это ради меня.
Мы добрались до северных скал где всё и произошло. Окружив пещеру пологом, чтобы нас не нашли, Аугеранг дополнительно огородил меня и нарисовал на каменном полу руны, вспыхивавшие красным пламенем каждый раз, когда они были дорисованы до конца. Вскоре, пребывая всё ещё в боевом обличие, он оказался в пылающем круге. Дальше я особо ничего не помнила. Огонь мешал хоть что-то увидеть, а рёв демона оглушал и пугал до жути. Я видела его мощную фигуру сквозь свет горящих рун, видела, как он пытался вырваться на свободу, разрывая воздух когтями, но каждый раз натыкаясь на невидимую преграду.
Сильнее прижимаясь спиной к холодной стене и зажмурившись, я закрыла руками уши, боясь не выдержать звуков и убежать. Всё это длилось до рассвета. Рёв демона не умолкал ни на минуту, как и его попытки вырваться, но вот с восходом солнц, рычание стало звучать всё тише, а руны уже не пылали так ослепляюще ярко. Вскоре в пещере повисла тишина и я смогла различить склонённую к земле фигуру Аугеранга. Он уже был в человеческом обличие и, тяжело дыша, обхватил себя руками, словно что-то в себе сдерживая. Его тело было покрыто бусинками пота, а длинные, чёрные волосы разметались по спине.
Я встала и медленно приблизилась к еле пылающему кругу, чувствуя, что это всё, конец. Было видно, что что-то в Аугеранге изменилось, хоть я ещё толком не могла его рассмотреть. Но одно было понятно наверняка, от него больше не исходила опасность и не чувствовалось подавляющей, дикой силы.
— Аугеранг? — тихо позвала, нерешительно перешагнув потухшие руны.
Он вздрогнул и резко выпрямился, с таким удивлением посмотрев на меня, словно и забыл, что я нахожусь здесь. Судя по рассеянному взгляду карих глаз, он и сам в полной мере не осознавал где он и что произошло. Это был он и одновременно не он. Черты лица больше не были резкими, исчез надменный изгиб губ, нос и подбородок стали округлее, а глаза человеческими.
— Ты как?
Я приблизилась, внимательно вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что я чувствую, смотря на него. Демона больше не было, а значит, вся его магия должна была развеяться. И если на мне и было внушение, оно должно спасть. Да, я всё ещё сомневалась и в нём, и в себе.
Но ничего не изменилось, мои чувства остались прежними, а может быть, стали только острее. Смотря на Аугеранга, я больше не испытывала страха, я просто была уверена, что вся злость и дикость ушли у него вместе с демоном.
— Довольно странное ощущение, — тихо ответил Аугеранг и, выпрямившись во весь рост, повёл плечами, — Чувствую себя слабее. Ну прямо намного слабее. Хотя, вроде бы, во мне осталось немного магии.
Тут он посмотрел на меня и в его карих глазах появилась тревога.
— А ты?
— А что я? Спина немного затекла от неудобной позы и всё.
— Я не об этом! Ты всё ещё хочешь быть со мной?
— Ты так говоришь, как будто до этого меня только твой демон прельщал. Но раз его больше нет, то может и его странная привязанность ко мне исчезла? — Тут уже я внимательно посмотрела на сумеречного, пытаясь прочесть в его глазах ответ.
Но Аугеранг улыбнулся и я увидела, как напряжение уходит из его тела.
— Нет. Я всё ещё болен тобой.
Он шагнул ко мне, сокращая расстояние, и, приобняв меня за талию, притянул к себе, чтобы сразу же поцеловать. Его губы осторожно коснулись моих, словно спрашивая разрешения, и я с удовольствием прильнула к его груди, чувствуя, как бешено забилось сердце, а по телу начало разливаться живительное тепло.
— Я люблю тебя, — выдохнул мне в губы Аугеранг, крепко-крепко прижимая меня к себе.
— И я тебя.
Его губы снова накрыли мои, заставляя забыть обо всём и разжигая во мне надежду, что теперь у меня начнётся новая, яркая жизнь наполненная любовью.
С того момента прошло уже три года. Мы с Аугерангом полностью устроились в нашем доме, хоть по началу ему было сложно привыкнуть, что он больше не наделён чудовищной силой. Но это всё равно не мешало ему быть одним из сильнейших мужчин всего южного побережья, как и лучшим охотником.
Подойдя к калитке, я встала на носочки, увидев быстро приближающегося к дому всадника. Аугеранг. Сохраняя величественную осанку, он гнал лошадь к дому, возвращаясь с очередной охоты и я уже интуитивно ощутила, что она прошла, как, впрочем, и всегда, удачно.
— А вот и папа скачет, — прошептала я малышу, убрав с его личика прядь густых, чёрных волос.
Арингу совсем недавно исполнился год, но в нём уже прослеживались точёные черты лица его отца, у него был такой же прямой нос, тонкие губы, большие, тёмно-карие глаза и невероятно густые, для его возраста, волосы.
Малыш улыбнулся и его глаза радостно заблестели, а я ещё сильнее прижала сына к груди, снова посмотрев на Аугеранга.
