дрожишь, как овечий хвост? И где твой экстрасенс? Он мне нужен сегодня, договор на озвучку подписать.
— Он… ушел… уехал, — в последний момент поправилась я (не хватало объяснять Толику про точку перехода и множество миров!). — Наверное, уже не вернется.
— Короноваться что ли поехал? — заржал Малкин. — Чего тогда тебя с собой не взял? Я уж думал, у вас правда чуйства, а тут вон оно что.
На какую-то пару секунд я подумала, что наш режиссер в курсе всех Морионских страстей, но потом поняла, что он просто поддержал сочиненную как-то мной шутку про биографию герцога.
— Короноваться, да. И никакие у нас не «чуйства», все ты неправильно понял. А одно только «вон оно что», — пришлось отвернуться, потому что знатная, качественная истерика была у меня уже на подходе.
Ломило виски, щипало в носу и глаза наливались неостановимыми слезами. Толик осмотрел меня с беспокойством.
— Знаешь что, убогая, — сочувственно предложил он, — давай-ка вызывай себе таксо, и езжай домой, под крыло к своей очаровательной тетушке. Отлежись день-другой, а потом будем помаленьку озвучиваться. Нас уже в план просмотров поставили, не можем же мы лицом в грязь ударить, сама сообрази.
Говорить я больше не могла, просто покивала и принялась искать в телефоне приложение такси. Довезли меня быстро, потом я весь вечер проплакала, а вокруг меня нарезала круги встревоженная тетушка. В конце концов она вздохнула, порылась в своих пузырьках и намешала каких-то редкостно противных даже на вид капель. Сунула мне в руку стакан с раствором и велела:
— Пей и ложись спать. Я чувствую, что так или иначе все устроится.
Сама я ничего подобного не чувствовала, однако тетку послушалась, выпила предложенное, улеглась в постель и мгновенно забылась глубоким сном, как будто выпала на время из нашего мира в другой, где не было ничего, кроме душной, тяжелой пустоты.
Следующие дни я провела с навязчивым ощущением собственного идиотизма. Подумать только, пока Джемс был рядом со мной, я не слишком дорожила его присутствием. Но вот его исчезновение мгновенно погрузило меня в полное отчаяние и вдобавок лишило всякой воли к жизни.
Чтобы привести меня в чувство, тетя Вита даже съездила в особняк и привезла домой мрачного и взъерошенного Велизария. Завидев меня, кот прыгнул мне на колени и в голос завыл о своей тяжкой судьбе и бросившей его жестокосердной хозяйке. Я обнимала несчастного фамильяра, целовала розовый нос, просила у него прощения и клялась, что больше не расстанусь с ним ни за что на свете. Однако полностью умиротворить кота удалось только блюдцем, полным сливок, и солидной порцией курятины.
Если бы меня можно было утешить так же легко! Все, что я испытывала, это глухое отчаяние, холод и одиночество. Может, я так и утонула бы в своей внезапной депрессии, но однажды утром ко мне домой заявился Толик, заставил меня умыться, накраситься и одеться «в приличное» (при этом он непрерывно гундел про «жидких духом дамочек», не способных противостоять ударам судьбы) и увез на студию.
Лязгая зубами в холодной машине, я думала о том, что Малкин прав. Уж раз личная моя жизнь в пролете, надо в самом деле собрать волю в кулак и заняться жизнью профессиональной. Сперва эта мысль приживалась в моей голове с трудом, но, когда мы добрались до студии звукозаписи, дело пошло веселее. Шура обнял меня, как родную, а роль Джемса привели озвучивать какого-то незнакомого дядьку, и я смогла-таки переключиться. Перешучивалась с мужиками, попадала в артикуляцию и тональность, в общем, была вполне на своем месте.
— Ну что, — удовлетворенно фыркнул Толик, когда мы озвучили все запланированное на день, — говорил я тебе, что работа от всего лечит. Ты была великолепна, Одинцова. Как, впрочем, и всегда. Вот увидишь, продюсеры еще порвут друг друга, шо тузик грелку, за твою кандидатуру для съемок.
Малкин был спецом в своем деле, и я почувствовала от его слов изрядное облегчение. Может, все и правда наладится? Не сейчас, так хоть когда-нибудь. Собственно говоря, все к тому и шло. Мы закончили озвучание и сериал показали руководству студии. Всем все понравилось, и Толику тут же предложили подписать договор на второй сезон. Успех показа был настолько шумным, что группа гуляла после него еще несколько дней.
Для праздника использовали «натуру» — любимый, ныне утраченный мной особняк. Я вошла в него с чувством безвозвратной потери, но не успела даже как следует погоревать, как услышала в голове ехидный голос:
— Вы, люди, удивительно странные создания. Стоило событиям пойти несколько другой дорогой, как ты тут же утратила всякое самообладание. Поверь своему старому дому: все наладится, и даже скорее, чем ты думаешь.
«Мой старый дом» — это прозвучало великолепно. Я вздохнула, улыбнулась, и специально для своего ехидного жилища подумала о том, что есть еще порох в пороховницах и ягоды… ну, известно, где.
— То-то же, — одобрил особняк. — Выше нос, хранительница.
Мирная гулянка съемочной группы в интерьерах Арбенинского (или все-таки моего?) особняка была только началом. За ней последовала целая череда разнообразных светских событий, в которых мне пришлось принимать участие. Время от времени я грустно отмечала, что бываю в светском обществе, наверное, ничуть не меньше, чем Джемс там, в своем Морионе. Встречи со зрителями, телевизионные шоу, конференции и просмотры занимали все мое время, так что на трагедии его уже совсем не оставалось.
— И слава богу, что тебе теперь вечно некогда, — радовалась тетя Вита. — Торчала бы дома, наматывала сопли на кулак, — ну куда это годится? А так есть чем гордиться, да и народу есть что показать. Ты у меня красавица. И не забывай, кстати, что ты не просто актриса, а еще и маг с редкими умениями. Конечно, тебе нужно учиться, но и сейчас ты можешь много такого, чего не может больше никто из окружающих тебя людей.
Под тетушкино воркование я наряжалась на очередной прием. И признаюсь честно, ее слова помогали мне настроиться на нужный лад. И платье сидело вроде бы лучше, чем до ее спича, и физиономия сама собой приобретала высокодуховное выражение, и мысли в голове роились самые что ни на есть благонамеренные. Я решительно настраивалась провести вечер с толком: возможно, завести новые полезные знакомства или укрепить старые. Дружески поболтать с приглашенными коллегами, немного выпить и потанцевать.
Однако мне досталось в этот вечер куда больше удовольствий, чем я надеялась. В популярном закрытом клубе все было сделано так, чтобы гости чувствовали себя комфортно. По углам самого большого из залов располагались столы с закусками и
