Вот и все, что осталось от гостеприимного дома, где меня из проститутки сделали артисткой, подарили мне и моему сыну счастье. Брату Ларция музыканты были не нужны, а вот Викса он вполне мог купить вместе с остальными домашними рабами. Большие мальчики ценились высоко. В юношестве это была надежная пара рук, затем, вырастая, они становились стражниками или носильщиками паланкинов. По крайней мере, жизнь моего сына вне опасности… если только своими проделками он не начнет доставлять неприятности окружающим. В этом случае за его безопасность ручаться нельзя.
О боже, кто знает, доведется ли мне когда-нибудь снова увидеть его!
— Госпожа Афина, — вновь раздался нетерпеливый голос стражника. Носилки остановились, и шелковые занавески качнулись в сторону. Воскурения. Жрецы. Снова трубачи. Ликующие крики толпы. Я спустилась с носилок и увидела Колизей. Огромное сооружение закрывало собой солнце. Мне оно почему-то напомнило исполинскую гробницу.
При этой мысли я оступилась, и Ганимед тотчас бросился ко мне и поддержал, не давая мне упасть. Милый Ганимед. Теперь он был мой личный раб… Несс следовал за нами в толпе вольноотпущенников. Куда Ганимед, туда и он.
— Все в порядке, — прошептала я и ступила с носилок на землю. А теперь вперед и вверх по каменным ступеням, и забудь, что у тебя болит голова. За Флавией, которая, наверняка, перед главным представлением сошлется на головную боль, лишь бы уйти. Оба ее мальчика шли за ней, прыгая от восторга. За ними шел Павлин, перебросив через руку красный плащ с золотой отделкой. Позади императора с супругой, которую тот терпеть не может. Императрица — высокая и темноволосая, вся в изумрудах — смотрела на меня как на пустое место. Наша процессия проследовала через мраморный зал в императорскую ложу. Иди вперед, ни о чем не думай. Особенно о Виксе, который в эти минуты, возможно, стонет от побоев нового хозяина, так толком и не поняв, как так получилось, что его в мгновение ока продали с аукциона.
Перед моими глазами раскинулась арена, посыпанная чистым, белым песком. Впрочем, чистота эта временная, пока на него не вышли гладиаторы. Сейчас они внизу, ждут своей очереди, возносят молитвы богам. Арий тоже, скорее всего, там, но сколько бы я ни пыталась представить его в прошедшие недели, стоило мне подумать о том, что я сейчас увижу его, как он сражается на этой арене, совсем близко, что я могу до него дотронуться, как ужас стискивал мне голову давящим железным обручем боли.
Я отвернулась от посыпанного песком овала арены и поспешила занять место сзади. Ганимед встал у меня за спиной, как часовой, и положил мне на плечо руку, успокаивая. Передо мной сидел Домициан. По одну сторону от него расположились мальчики, по другую — супруга. Флавия — с краю, чтобы при случае потихоньку уйти. Павлин…
— Афина, — раздался чей-то голос. — Вот это встреча!
Позади меня сидела — ну кто бы мог подумать! — Лепида Поллия, приглашенная сюда Павлином.
За неимением лучшего Марк Норбан предпочитал гонки колесниц, поскольку кузина и добрая знакомая Диана частенько вытаскивала его вместе с собой в Большой цирк. А вот на игры он старался не ходить.
— Варварское зрелище на потребу невзыскательной толпе, — частенько говаривал он, с искренним непониманием глядя на толпу, которая раболепно подчинялась приказам, против которых всего четыре дня назад она же громко протестовала.
И все же он иногда посещал игры. Обычно при этом он брал с собой раба, который держал его свитки и перья, чтобы он мог в перерывах между поединками продолжить свои труды.
— Идите на игры, — сухо заметил как-то раз Марк. — Если хотите узнать, что такое Рим.
Отправляясь посмотреть последний поединок Варвара, он не ожидал увидеть для себя ничего нового. Все будет как обычно: торжествующий победитель, беснующаяся восторженная толпа.
— Господин, — обратился к нему на ухо секретарь, — мне только что сообщили о том, что господа Лепида получила приглашение в императорскую ложу.
— Подумаешь, — пожал плечами Норбан.
— Да, господин, но она взяла с собой сегодня утром Вибию Сабину.
— Куда? На игры?
— Да, господин. А поскольку она не могла взять с собой Сабину в императорскую ложу…
Чувствуя, как внутри него закипает гнев, Марк направился в отгороженную высокой стеной часть трибун, где сидели патрицианки. Это же просто неслыханно! Взять с собой на игры болезненную семилетнюю девочку, чтобы затем оставить одну среди незнакомых людей! Он нашел свою дочь в углу, посреди модно одетых подруг Лепиды, облаченную в лучшее платье, однако брошенную и всеми забытую. А тем временем ярко раскрашенные женщины хихикали, попивали вино и что-то кричали гладиаторам. Марк громко извинился, перекрикивая гул голосов, и увел дочь.
— Мы пойдем домой? — спросила девочка и икнула. Спереди на платье ребенка красовалось темное винное пятно — по всей видимости, кто-то опрокинул на нее кубок.
Марк задумался. Он с удовольствием бы отвел ребенка домой, но в эти минуты в каждый вход уже вливались толпы плебса, возбужденные предстоящим кровопролитием. Даже если рабы и попытаются очистить для них с Сабиной дорогу, на то, чтобы добраться до дома по запруженным улицам, у них уйдет, по меньшей мере, час. А ведь ни что не вызывало у Сабины таких сильных припадков, как толпа.
— Мы уйдем после поединка Варвара, когда толпа слегка успокоится, — сказал он. — А пока сиди тихо и отдыхай.
Увы, в его ложе это было вряд ли возможно.
— Ой, отпустите, отпустите! — раздался чей-то крик.
— Квинт? — удивился Марк и, войдя в ложу, увидел, как его секретарь пытается совладать с каким-то юным рабом.
— Простите, хозяин. Я поймал его, когда он пытался пробраться сюда, — секретарь не договорил, потому что вскрикнул от боли. Мальчишка неожиданно вывернулся из его хватки, на миг впился зубами ему в кисть, а потом метнулся к выходу. Однако Марк тотчас выбросил руку и поймал беглеца за шиворот.
— Итак, скажи нам, — произнес он невозмутимым тоном, — кто ты такой? Если не ошибаюсь, ты раб. Где же в таком случае твой хозяин?
Мальчишка вновь попытался вырваться, однако Марк это предвидел и еще крепче вцепился пальцами в грубую ткань туники. Юный раб ответил ему полным ненависти взглядом. На вид ему было лет восемь, примерно на год старше Сабины, рыжеватые волосы, загорелая кожа. Сабина смотрела на него, широко раскрыв глаза.
— Откуда ты? Немедленно отвечай, — потребовал Марк. — Или же я передам тебя магистратам. Пусть они решают твою судьбу.
— Из Брундизия, — последовал хмурый ответ.
