меня за талию, счастливая, что видит меня. В это было трудно поверить, потому что я
провел последние несколько лет внушая себе, что эта женщина ненавидит меня, что она
будет праздновать день моей смерти, из–за того, что я забрал у нее. Вместо этого меня
чествуют, как героя, как защитника, как спасителя. Слова, которые я никогда бы не
использовал, описывая себя.
Я был, блядь, под кайфом. Потеряв карьеру в боксе, потеряв последние
несколько лет своей жизни, я не сдавался, так долго, что в итоге оказался мужчиной,
который добрался до вершины, мужчиной, которого эти женщины с нетерпением ждали,
мужчиной, который все сделал к лучшему.
Линда отстранилась и вытерла слезы.
– Я так рада, что ты пришел, – она засмеялась. – Как видишь.
– Линда, это мой друг, Джетт Колби.
– А ну да, вы владелец «Справедливости». Мы с Мэделин так благодарны вам за
доброту к людям, за то, что открыли такой центр в этом городе. Это чистый акт
самопожертвования.
– Да не стоит, – ответил Джетт, пока пожимал руку Линде. – Рад, что вы смогли
найти успокоение в «Справедливости».
Значение слов Джетта было тяжелым. Мы все ощутили их вес, и что он в них
вложил.
– Мы можем войти? – спросил я, ощущая, как слезы впитывались в мою
футболку. Это слезы счастья, я не против наблюдать, как они впитываются.
– Конечно. Пожалуйста, простите за беспорядок. У нас с Мэделин была
пижамная вечеринка в гостиной, поэтому на полу спальные мешки.
Когда вошел в небольшой дом, я сразу же ощутил облегчение. Стены были
красивого желтого цвета, такого же, как в комнате Голди в «Клубе Лафайет». Вся мебель
была белой, и повсюду были небольшие штрихи оранжевого и бирюзового. Я чувствовал
спокойствие, мой пульс не зашкаливал, а кожа не покрывалась мурашками. Вместо этого,
мне казалось будто я нашел еще один дом, часть меня, которой не хватало.
Справа была гостиная, где подушки спальные мешки были разбросаны по полу.
Коробки от дисков были разбросаны по кофейному столику, и коробка от «Холодного
Сердца» была единственной открытой. Две банки газировки с трубочками, торчащими из
них, стояли рядом с огромной чашкой только с зернышками на дне. От всей картины мое
сердце заныло в хорошем смысле.
Линда и Мэделин процветали, это большее, о чем я мог только просить.
– Я в толчок! – сказала Мэделин, когда влетела в гостиную и внезапно
остановилась, когда заметила там компанию. – В смысле…в дамскую комнату, – она
поправилась, выглядя смущенной.
На ней были такие же пижамные штаны и тапочки, как у мамы, но ее волосы
были в диком беспорядке на макушке, и на ней была футболка «Холодное Сердце», которая
определенно была ей велика. За несколько коротких дней, я понял, что абсолютно
очарован этой маленькой девочкой.
– Мистер Кейс, что вы здесь делаете? – спросила она, скручивая свою футболку.
– Мэделин, разве так мы встречаем наших гостей?
Мэделин выпрямилась и сказала:
– Могу я принести вам что–нибудь попить, мистер Кейс?
Усмехнувшись, я присел перед ней, прихватил коробку с пончиками и открыл ее.
Ее глаза расширились от вида сильно прожаренной выпечки.
– У тебя есть что–нибудь, что подойдет к этому?
– Шоколадное молоко! – воскликнула она с восторгом. – Я могла бы приготовить
его. У нас есть порошок.
– Не могла бы ты сделать мне и моему другу Джетту по стаканчику?
– С радостью, – она убежала на кухню и начала суетиться там, открывая и
закрывая шкафчики.
Линда покачала головой.
– Отдать свои напитки в руки Мэделин. Я бы поостереглась, мальчики, – Линда
улыбнулась и провела нас в столовую к небольшому, круглому, белому столу и
соответствующим стульям. Линда распахнула бирюзовые шторы, чтобы проникал
утренний свет.
– Твой дом прекрасен, Линда, – похвалил Джетт.
– Спасибо, мистер Колби.
– Можешь звать меня просто Джетт, – искренность пропитывала его голос.
– Спасибо, – сказала Линда. – Когда Маршалл умер, я решила отремонтировать
дом на небольшую часть денег от страховки. Дом был настолько мрачным и темным
раньше. Здесь были только его вещи, он повсюду, а мне нужно было избавиться от него.
Мэделин помогла мне выбрать цвета, и мы приступили к работе. Я не могу представить,
каким был дом раньше.
– Он такой жизнерадостный и уютный, – оценил я.
– Спасибо. Именно этого мы и добивались.
Прежде чем снова появится Мэделин, я вытащил конверт, который Линда отдала
мне, когда я уходил из общественного центра в тот день, и вручил его ей, а она
отказывалась принимать его.
– Линда, возьми это, пожалуйста.
– Нет, – она покачала головой. – Это твои деньги, Кейс. Начни с ними сначала.
– Линда, я отдавал их по определенной причине.
– Знаю, и пускай твои причины были очень милыми, мы не нуждаемся в них. У
нас все в порядке. У меня хорошо–оплачиваемая работа графического дизайнера, которая
позволяет мне работать дома. С нами все хорошо, Кейс. Мы может о себе позаботиться.
– Но что насчет колледжа Мэделин? Могу я поучаствовать в этом?
Линда покачала головой.
– Она устроится. Это твое перерождение. Окажи мне услугу и воспользуйся ими.
Начни новую главу.
– Напитки готовы, – сказала Мэделин, пока несла поднос с четырьмя стаканами
шоколадного молока на нем. Она двигалась осторожно, избегая расплескивания. Ее язык
был высунут, пока она была сосредоточена на том, чтобы попытаться не разлить.
Она поставила поднос на стол, потом встала на колени на свой стул и начала
раздавать стаканы.
– Я положила дополнительную порцию шоколада в ваш, мистер Кейс. Вы
похожи на любителя шоколада.
– Это так? – спросил я.
– Мама говорит, что молоко дает силы, а у вас много мышц, поэтому я решила,
что вы пьете много шоколадного молока.
– А у меня нет мышц? – спросил Джетт поддразнивающей интонацией.
Мэделин оглядела Джетта с ног до головы.
– Хмм, думаю, мистер Кейс просто носит футболки поменьше.
Фырканье вырвалось из Джетта, а Линда предупредила свою дочь, чтобы та
была вежливой. Я знал, что Джетт никогда бы не пропустил такого комментария, поэтому
ждал с нетерпением его будущих издевательств.
– Мэделин, почему ты не принесла еще тарелки и салфетки?
– Точно, – сказала Мэделин, уносясь на кухню еще раз.
– Извини за это, – извинилась Линда передо мной.
