Можно было бы пройти в бухту северным каналом, но это выдало бы наше присутствие любому, кто уже стоял там на якоре. Однако дальнейшее изучение карты предложило лучшую альтернативу. К западу от Мехерчара я заметил два островка, между которыми риф изгибался на северо-восток, а затем снова резко изгибался на запад, образовывая узкую бухточку. Похоже, глубины воды и пространства между островками было достаточно, чтобы мой пароход мог там безопасно поворачиваться на якоре. Кроме того, в вершине этой бухточки был неглубокий проход, который позволял шлюпке зайти в лагуну и пройти небольшое расстояние до Мехерчара, откуда можно было незаметно наблюдать за бухтой. Возможно, я был слишком осторожен, и мне следовало смело двинуться на рейд Корора. Но покалывание в кончиках пальцев вернулось, и после чуть не закончившейся несчастьем встречи с "Адмиралом Альтфатером" я был не в настроении рисковать.
Приближаясь в предрассветных сумерках, я был уверен, что смогу спрятать "Ориентал Венчур" в кармане между двумя островками до восхода солнца, и предупредил Фрейзера получше следить за работой котлов, чтобы они сильно не дымили.
В тусклом свете утренних сумерек, когда мы медленно приближались к рифу, я мог отчетливо различить два островка, между которыми я нацелился пройти, и в то же время надеялся, что наш собственный темный корпус все еще был скрыт темным фоном западной половины небосклона. С Мак-Гратом и Крампом на баке и с якорями, готовыми к отдаче, я осторожно направил судно в середину прохода между островками, прислушиваясь к крикам боцмана, замерявшего ручным лотом глубину. Когда носовая часть вплотную приблизилась к проходу, глубина еще была более двадцати саженей, а поверхность воды в сумерках была все еще слишком темной, чтобы дать какие-либо визуальные подсказки относительно глубины. Я тревожился о характере дна между островками, не слишком ли крутой склон для того, чтобы вовремя остановиться при внезапном уменьшения глубины, и какой характер грунта, чтобы якорь надежно забрал. Одно дело — заняться расследованием источника возможного сигнала бедствия. И совершенно другое — подвергнуть собственное судно опасности, и я не осмеливался даже подумать о том, что сказал бы мистер Ху, если бы я разбил его судно на отдаленном тихоокеанском рифе.
— Двадцать саженей.
Доклад боцмана означал, что у нас под килем более девяноста футов воды. Растущий свет уже позволял различить цвет пальм и кустов и видеть волны, разбивавшиеся о песчаные пляжи островков.
— Шестнадцать саженей.
Значит, глубины изменяются ступенчато, но поворачивать было уже поздно. Я дал стоп, и мы медленно по инерции заходили в проход.
— Десять саженей.
Мои руки сжались на поручне. Под килем было всего тридцать футов, и глубины быстро уменьшались, но мы оказались почти точно посередине между двумя островками. Еще один кабельтов, и мы будем надежно скрыты ими от посторонних взглядов.
— Семь саженей.
Всего тринадцать футов под килем! Я чувствовал, как на лбу выступил пот, и едва заметил, как вершины пальм покрылись золотыми пятнами, когда краешек солнца показался над горизонтом.
— Малый назад!
Я смотрел вниз на кристально чистую воду, сквозь которую светлеющий желтый песок казался пугающе близким, ожидая первых признаков того, что судно стало двигаться назад.
— Семь саженей.
Глубины перестали уменьшаться, и мне сразу стало легче дышать.
— Отдать якорь! Стоп машина! Три смычки в воду!
Это означало, что длина якорь-цепи составит почти триста футов, что в семь раз больше глубины воды. Этой длины было более чем достаточно, чтобы удерживать нас, пока погода остается хорошей, и в то же время она достаточно коротка, как я надеялся, чтобы не задеть кормой отмели.
С бака донесся грохот и лязг якорной цепи, за которым последовал громкий всплеск от удара якоря о воду. Над лебедкой поднялось облако пыли от выскакивавшей из цепного ящика ржавой цепи.
Я услышал с бака три удара в колокол, за которыми сразу последовал доклад Лотера:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Три смычки в воде.
— Задержать канат.
Я видел, как Крамп изо всех сил затягивал ленточный тормоз брашпиля, в то время как Мак-Грат перегнулся через фальшборт, наблюдая за углом входа якорь-цепи в воду. По мере того, как инерция заднего хода натягивала ее, якорь полз до тех пор, пока его лапы не врезались в грунт.
Звякнул швартовный телеграф. Лотер продублировал доклад с бака:
— Якорь взял, сэр.
Якорь держал, и судно стояло посередине между островками в центре небольшой бухточки. Со стороны это выглядело легко, но какое-нибудь поперечное течение могло отбросить нос корабля на риф, или глубина могла оказаться слишком большой для постановки на якорь, и в этом случае я бы вспотел, поворачивая в такой тесной акватории судно, чтобы выбраться из этой ловушки. Хотя это и сейчас будет не так-то просто. Береговой бриз держал судно носом к рифу. Позднее днем морской бриз развернет его в другую сторону.
— Спасибо, Питер. Можете дать отбой машине, но скажите чифу, чтобы он держал достаточно пара для быстрой дачи хода, если потребуется. Установите двойную якорную вахту и посадите человека в воронье гнездо, чтобы нас не застали врасплох. И пошлите Мак-Грата на шлюпке промерить глубины вокруг судна. Не хотелось бы наткнуться на какую-нибудь неприятную банку, когда нас будет разворачивать. А когда освободитесь, то спуститесь ко мне в каюту и мы обсудим планы на вечер.
Я спустился вниз, имея возможность расслабиться теперь, когда мы укрылись в центре того, что казалось довольно уютной якорной стоянкой. Защищенные островками на севере и юге и рифом на востоке, мы могли пострадать только от шторма с запада. К счастью, никаких признаков чего-либо подобного не было. Расположенный в полутора милях от нас густо заросший лесом остров Мехерчар казался безлюдным. Покрытый густым тропическим лесом и мангровыми зарослями, перемежаемыми мелкими озерцами, он выглядел труднопроходимым. На его другой стороне располагалась большая защищенная бухта, которая выглядела как идеальная якорная стоянка для склонного к пиратству командира подводной лодки, если он хотел провести тщательный и беспрепятственный досмотр своей добычи в безопасном месте, укрытом от посторонних глаз.
Я потер кончики пальцев, чтобы облегчить покалывание. Мне очень хотелось узнать, что было в той бухте. Если верить обрывку радиосообщения, подводная лодка атаковала "Нимрод", либо отправив команду Джима Коффина на дно вместе с судном, либо схватив и где-то удерживая ее. Но с какой целью? И если они были в плену, то в нужном ли месте искал я их? Или все это было сумасшедшей погоней за недостижимым?
Я надеялся получить некоторые ответы на другой стороне острова, но надо было дождаться темноты, чтобы быть уверенным, что нас никто не заметит.
* * *
Остаток дня прошел спокойно. Задувший после полудня морской бриз развернул на якоре судно, принося некоторое облегчение от жара раскаленных пылающим солнцем стальных палуб. Не было замечено никаких признаков жизни ни на одном из двух островков, которые представляли собой ни что иное как песчаные дюны, покрывающие вершины кораллов. Каждый из них был покрыт густыми зарослями высоких пальм, на фоне которых наш пароход было трудно обнаружить. Причем мы не заметили никаких других судов, идущих со стороны моря, и никакой рыбной ловли туземными судами в лагуне. Если острова и были заселены, то с ближней стороны никаких свидетельств тому не было. Что меня вполне устраивало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Во второй половине дня я приказал Мак-Грату исследовать на шлюпке узкий канал, который, видимо, вел из бухточки в лагуну. Он промерил путь в вершину бухты и обнаружил, что канал был достаточно широким и глубоким, чтобы через него прошла шлюпка. После канала раскинулась глубокая синяя вода лагуны, и примерно в миле от устья канала лежал остров Мехерчар. Мак-Грат записал компасные пеленги и замеры глубин, что позволит нам пройти его путем после наступления темноты.
