Читаем без скачивания Пружина для мышеловки - Александра Маринина

«Деньги взял, мудак, – с досадой подумал Вилков. – Интересно, сколько?»

Ладно, не беда, Подрезкову он вызовет, позвонит и велит приехать, никуда она не денется. А если денется… Об этом даже думать не хотелось.

Настроение испортилось донельзя. Однако уже у себя в кабинете, читая материалы дела, он воспрял духом. Пистолет, из которого стреляла Подрезкова, был направлен на баллистическую экспертизу в экспертно-криминалистический центр Южного округа. А начальник центра – Татьяна Хлебникова, золотая баба, понимающая, всегда пойдет навстречу, если очень нужно.

Шурик схватил трубку и набрал номер.

– Татьяна Германовна? – елейным голоском начал он. – Ваш вечный поклонник Вилков вас горячо приветствует.

– Привет, Шурик, – раздался в ответ низкий энергичный голос. – Что у тебя?

– У меня баллистика, Татьяна Германовна. Как там у вас очередь, большая?

– Что-то я не помню, – голос Хлебниковой стал озабоченным. – От тебя вроде ничего не поступало.

– Так это не от меня, это от другого следователя, – Шурик глянул в материалы, – от Хомякова. Мне сегодня только передали. Ну как, Татьяна Германовна, есть возможность помочь?

– Шура, у меня один баллист в отпуске, другой болеет. Придется подождать.

– Да не могу я! – взмолился Вилков. – У меня три трупа на руках. Ну куда еще ждать-то? Пока четвертый появится?

Насчет трех трупов он, конечно, приврал, трупов было всего два, поскольку Ситников жив, но чего не скажешь ради ускорения производства экспертизы.

– Ладно, сделаем, – вздохнула Хлебникова.

– Когда?

– За горло-то не бери, – усмехнулась она. – Когда сможем, тогда и сделаем.

– Завтра?

– Через два дня, не раньше.

Конечно, хорошо бы через два часа, но и два дня тоже неплохо, учитывая, что один эксперт-баллист в отпуске, а другой болеет… По трупу Брайко он результаты экспертизы ждал больше двух недель, а потом еще ответ на запрос в пулегильзотеку шел несколько дней. Так что два дня – это необыкновенная, просто сказочная удача.

Он снова углубился в дело и с неудовольствием отметил, что в материалах нет показаний самого потерпевшего. Ситникова с места происшествия доставили в больницу, где ему была сделана операция. Ранение в брюшную полость. Пулю извлекли, полость санировали и зашили, сейчас Ситников в сознании и находится в реанимации. Вчера, в понедельник, к нему пустили следователя Хомякова, который, судя по протоколу, ничего от потерпевшего не добился. Странно. Отказ от дачи показаний? Или что? Впрочем, все это можно понять, если невестка Ситникова говорит правду. Что он может сказать следователю? Признаться, что пытался изнасиловать жену собственного сына? Красота! А что еще говорить, он не знает, потому что не знает, что сказала следователю Олеся Подрезкова. Хомяков же, судя по всему, тоже ему этого не сказал, хоть на это ума хватило. Ну и козлина же он, право слово! Взять деньги и отпустить убийцу! Уму непостижимо. И ведь не боится ничего. Впрочем, сегодня вообще никто ничего не боится.

Что ж, надо ехать в больницу и пытаться разговаривать с Ситниковым. Кровь из носу, но надо получить его показания. А заодно и выяснить, почему активы «Баунета» были выведены именно в фирму его сыночка. Что у них там за семейно-родственные отношения?

Александр Иванович позвонил в больницу, где находился Ситников.

– Его сейчас оперируют, – сообщил ему мелодичный женский голосок. – У больного Ситникова начался перитонит, у него при ранении был поврежден кишечник, содержимое кишечника попало в брюшную полость, начался процесс инфицирования. Кроме того, у него был хронический пиелонефрит, и в результате ранения воспалительный процесс обострился, теперь эта инфекция тоже гуляет по организму. Так что пришлось санировать повторно.

– Понятно, – удрученно протянул Вилков. – И какие прогнозы?

– Не хочу вас обнадеживать, – сдержанно ответила обладательница мелодичного голоса. – В таких случаях прогноз обычно не бывает благоприятным.

Да что ж за невезуха такая! Потерпевший может скончаться, так и не дав показаний, убийца на свободе и может скрыться. Ну как при таких обстоятельствах преступления раскрывать, а? Ну вот скажите, как?!

ГЛАВА 9

– И чего теперь? – спросил Валя Семенов к набитым ртом.

– Чего, чего, – угрюмо проворчал Шурик Вилков. – Ничего. Скрытое наблюдение, вот чего. Оснований-то нет отменять. Пусть поглядят, чего там и как, а как баллистику сделают, вот тут я ее и выдерну.

Стало быть, наш Александр Иванович не нашел оснований изменять меру пресечения, избранную следователем Хомяковым в отношении Олеси Подрезковой. Молодая женщина сама вызвала милицию и «скорую» на место происшествия, сама призналась в том, что выстрелила в своего свекра, добровольно давала показания, оказывала содействие следствию, и не было никаких поводов полагать, что она попытается скрыться или, находясь на свободе, будет противодействовать процессу расследования. В принципе, Хомяков сделал все совершенно законно, и Шуриковы вопли о том, что следователь взял взятку, вызывали у меня некоторые сомнения. Хотя вполне может быть. Шурик решил пока Подрезкову не допрашивать, ограничиться наружным наблюдением, зафиксировать ее передвижения и контакты, а уж когда придут результаты баллистической экспертизы оружия, вызвать ее и допросить по всей форме. Пусть девушка расслабится, пусть решит, что все тихо, глядишь – на радостях какую-никакую ошибку-то и совершит. Опять же риска, что она скроется от следствия, никакого, потому как наружка не дремлет.

На этот раз собрались у меня, потому что Шурику прибило посмотреть моих котов. До сих пор он ни разу не был у меня дома, как-то так получалось, что еще со времен учебы на заочке у нас повелось пить пиво в общественных местах, где-нибудь на Пятницкой, поближе к Малоивановской улице, где, собственно, и располагалось наше учебное заведение. Про мои кошачьи пристрастия Вилков был наслышан, но своими глазами этот зверинец не видал, а тут вдруг сообразил, что можно же сделать теще подарок ко дню рождения – очаровательного котенка. Она кошек обожает, а ее последняя любимица недавно умерла от старости. Услышав, что мои производители называются американскими экзотами, он долго хлопал глазами и спрашивал, на что это похоже, потому что если это лысое или похожее на овцу в зародыше (ему кто-то сказал, что и такие бывают), то его выгонят из дома. Я предложил прийти и посмотреть самому, на что Шурик с энтузиазмом согласился.

Ну, а где мы с Шуриком, там и Семенов, куда ж без него.

Вилков терпеливо ждал, пока спрятавшиеся от греха подальше коты будут побеждены природным любопытством и вылезут на свет божий. Первым, как обычно, появился мудрый Ринго, при виде которого Шурик замахал руками и заорал, что его дурят и что это никакой не экзот, а самый обыкновенный сибирский кот, которых он в жизни навидался. Пришлось его успокоить и объяснить, что «это» – не «оно». Вторым показался Айсор, вызвав у Шурика очередной приступ нервозности, потому как теща его – человек суеверный и с угольно-черным котором жить не станет ни за какие коврижки. Когда же, наконец, его взору явили себя папа-Дружочек, мама-Арина и дочка-Карма, Шурик впал в невыразимую нежность, принялся лебезить перед ними, сюсюкать и умильно закатывать глазки. Одним словом, производители ему понравились до невозможности, и он потребовал, чтобы его немедля поставили в очередь на потомство.

– Когда? – строго спросил он.

– Да уж через месяц.

– Это хорошо. Как раз ко дню рождения.

Пришлось остудить его пыл.

– Это ты, братец, хватил, новорожденного котенка я тебе не отдам. Пусть Арина его выкормит, потом я им позанимаюсь как минимум до двух месяцев, за это время он и к лотку приучится.

– Два месяца! – ахнул Вилков. – Да ты чего, Игореха?

– Ничего, – огрызнулся я. – Не хочешь – не бери. Не раньше, чем через два месяца после рождения.

Пришлось ему смириться, тем более я объяснил, что новорожденные котята не имеют товарного вида и в качестве подарка не очень-то годятся. А к двум месяцам они уже прелестно выглядят, очаровательно резвятся и – что немаловажно! – не гадят где попало.

Мой друг Семенов был уныл и вял. Его «левый» приработок закончился, не дав Вальке развернуться на полную мощность. Невиновность Олега Личко можно было считать установленной, и его расследование подошло к концу, больше Мусатову платить не за что. Конечно, для возбуждения официального процесса реабилитации Личко собранных нами фактов было совершенно недостаточно, и не было их документального оформления, и многого другого, столь же важного, тоже не было, но ведь дело-то все затевалось не для официоза, а только лишь для памяти близких.

– Я уж губы раскатал на путевку в Турцию, хотел жену с детьми летом отправить, – жаловался Валя. – И черт дернул этого Ситникова по телевизору показывать! Не увидела бы его Истомина, можно было бы еще поработать. Вот всегда так: информация вылезает, когда не надо, а когда надо, так ее наищешься…