Читаем без скачивания Слабое звено - Михаил Нестеров

Да, он признавался в своих преступлениях, но каждое его преступление чередовалось с преступлениями спецслужб.

Он не жалел генерала Прохоренко, которому он сбросил полный расклад на деятельность Дугушева в Москве и который не сумел просчитать ситуацию до конца. Потому проиграл. А Марк мог бы подкинуть ему не одну идею. Генерал мог подумать о том, что в Марка стреляли холостыми, что Султана в аэропорту Первомайский поджидал Лече Дугушев, завербованный ФСБ... Море вариантов, лишь бы голова варила исправно. И публичные признания Марка, коих было не избежать, начались бы по-другому: «Я, Марковцев Сергей Максимович, получил от своего непосредственного начальника задание. Суть его в следующем: провести инсценировку террористического акта, потребовать освобождения из... Для полной убедительности потребовать выкуп в размере пяти...» А закончились бы признанием агента в «недержании»: сдали нервы. Оттого и сидит террорист, весь опутанный проводами. То бишь основную, финальную часть Марк обязан был брать на себя.

Рассказывая, Сергей поглядывал на экран телевизора. Сделав репортеру знак не останавливать запись, он набрал номер оператора пейджинговой связи.

– Девушка, примите сообщение абоненту «Сапер»... Да, вы правильно поняли...

И снова взгляд на экран телевизора.

Без преувеличения, обнаружение заминированного террориста стало новостью номер один, репортажи с места события велись крупнейшими телекомпаниями не только России. Наиболее полно освещались они no HTB и шли без перерыва, как хороший детектив.

Сергей видел тяжелую поступь сапера и прикидывал, сколько тот затратит времени, пока доберется до главного действующего лица. Рассчитал он довольно точно, и когда оператор пейджинговой связи приняла сообщение и передала его абоненту, сапер поспешно возвратился назад.

Марк предчувствовал реакцию взрывотехника и ожидал его повторного возвращения.

«Давай, давай назад, – уговаривал сапера Марковцев, – у меня есть что сообщить тебе».

– Первая попытка обезвредить мину оказалась неудачной, – часто сбиваясь, напряженно вел репортаж диктор HTB Петр Марченко. – Пока мы не знаем причину, но попытаемся узнать от другого нашего корреспондента, который находится в непосредственной близости от места происшествия, у строения номер три. Напомню нашим телезрителям...

Панорама сменилась. На первом плане – бесформенный бронированный горб, за ним оперативная группа. Там, где укрылся оператор, явно рискуя навлечь на себя гнев правоохранительных органов, недавно проходил путь Сергея Марковцева.

– ...видите на своих экранах подъехавшего министра иностра... простите, внутренних дел... По всей видимости, сейчас... да, хорошо видно, как министр беседует со взрывотехником...

«Давай, давай», – торопил его Марк, держа наготове телефон.

Все, пошел.

Сергей снова прижал трубку к уху.

– Здравствуйте еще раз. Примите сообщение для абонента «Сапер»... Диктую... – Марк, шумно выдохнув и подмигнув репортеру, слегка подрагивающими пальцами взял из пачки очередную сигарету. – Еще десять минут, и продолжим.

Репортер облизнул пересохшие губы. Он во все глаза смотрел на этого странного человека и не верил в происходящее. Однако только он один на данный момент являлся свидетелем этой поистине драматической сцены. То, что происходило в парке, тесно переплеталось с тем, что снимала видеокамера...

Он понял одно: без фона, которым являлся прямой репортаж с места событий, откровения Сергея Марковцева выглядели бы менее убедительными.

...На руке террориста снова запищал пейджер, и снова взрывотехник вздрогнул, машинально отдергивая руки. В этот раз он успел подробно осмотреть «пострадавшего»; нигде не видно замедлителей, нет их и в пейджере – в пользу этого говорило его рабочее состояние. Однако прошло полминуты, прежде чем, поежившись и передернув плечами, сапер нажал на кнопку пейджера. На экране высветилась надпись: «Парень, он взрывал дома, убивал мирных жителей, казнил пленных. Прав я или нет, узнаю, когда ты сделаешь свой выбор».

Руки сапера дрогнули. Его не приглашали поучаствовать в казни, не собирались поделиться ответственностью. Незнакомец, сбросивший это сообщение, сомневался, советовался и сам советовал поступить по совести. И он где-то рядом, видит все действия сапера, перечитывающего строки:

«Парень, он взрывал дома...»

Взрывотехник оглянулся, словно надеялся увидеть незнакомца совсем рядом...

Как поступить в этой ситуации? Он – профи и мину, какими бы хитрыми взрывателями ее ни окружай, обезвредит. А дальше? Подняться, махнуть рукой – мол, все в порядке – и облегченно вздохнуть? Да, облегченно... «Парень, он убивал мирных жителей...» Все в порядке, мина обезврежена, забирайте его. И живодера увезут в тюрьму. И он будет жить. А сапер, читая газеты и глядя на экран телевизора, будет видеть перед глазами бегущую строку:

«Парень, он казнил пленных...» А если бы он не получил это сообщение, что тогда? И в этом случае совесть не оставила бы его в покое.

Может, это неизвестный облегчал ему жизнь? Да, наверное, так. Он давал возможность разделить не внутреннюю неустроенность, а, наоборот – чувство удовлетворения, победы. В одиночку такую задачу решить очень трудно. Он выручал сапера, давал возможность дышать спокойно, легко, полной грудью, с чувством выполненного долга.

Как много дало ему это электронное сообщение... Не будучи исчерпывающим, оно тем не менее точно указывало на будущее: «Прав я или нет, узнаю, когда ты сделаешь свой выбор». Оба они должны помочь друг другу.

В этом сообщении был глубокий подтекст, о котором знали только два человека: Сергей Марковцев и покойный Андрей Овчинников. Последнему и отдавал дань уважения человек с агентурным псевдонимом Марк.

– Ну вот что, – сообщил сапер по рации, – я не робот. Слышали, пейджер пищал? Мне тут сообщение пришло: рвануть может в любую секунду. Отбой.

Он был профессионалом. Незнакомец – тоже. Один ставил мину, зная, что другой обезвредит ее. Им ни к чему лишние инструкции. Уверенный в том, что часы в данный момент исполняют функции секундомера, который нужно запустить, нажав на одну из трех кнопок «Ситизен», взрывотехник безбоязненно нажал на крайнюю справа, ибо в силу своей профессии знал все типы часов.

– Ну вот и все, приятель, – сапер заглянул в полные страха глаза Амирова. – У меня приказ министра: люди ждут суда над тобой.

Опустив край одеяла, он тяжело поднялся и зашагал к спецмашине, широко расставляя ноги и отведя руки в стороны.

Кто-то заметил улыбку на его лице, но тут же забыл об этом, поскольку все внимание было сосредоточено на подобии могилы – бронированном холме, под которым, умирая от страха, покоился серийный убийца. Вот-вот вздыбится броня и вслед за кровавыми ошметками разлетится глухой отзвук взрыва.

Время на часах ворочало цифры. Сколько торопливых ударов сердца осталось до конца? Каждый из них для Султана был последним, каждый кричал: «Сейчас!» Сознание меркло на миг и снова вспыхивало.

Никаких мыслей о вере в то, что он делал последние годы, о любви к родине. И если бы не был накрыт броней, увидел бы среди белого дня черное небо, куда его настойчиво призывали.

Смертельный маятник опускался все ниже и наконец коснулся сердца, которое не выдержало с тем же истошным криком: «Сейчас!»

– Ну, продолжим? – Марк снова подмигнул репортеру и больше не бросал взглядов на телевизор.

Журналист указал на экран:

– Не все еще кончилось. – Опасаясь, что собеседник не так понял, пояснил более доходчиво: – Не взорвался еще.

– Взорвался, – уверенно произнес Сергей.

– А... – Палец репортера продолжал указывать на телевизор. – Вроде все цело.

– Поверь мне, все кончилось. На чем я остановился?.. Так вот, 21 сентября, в пятницу, я снова связался с Андреем Овчинниковым и по телефону предложил ему встретиться...

Прошло пять напряженных минут... Десять... Пятнадцать...

Ни взрыва, ни его отголосков, ни шматков окровавленного мяса из-под одеяла.

– Ничего не понимаю, – министр внутренних дел походил на сыщика из мультфильма. Он перевел требовательный и в то же время недовольный взгляд на сапера.

...На этот раз он сделал то, чего не сделал раньше. Острым ножом, похожим на хирургический скальпель, крест-накрест надрезал ткань на спасательном жилете, потом материю кармашка, топорщившуюся острыми углами. Под ней обнаружилась обертка из фольги, а не фирменная упаковка тротиловой шашки. Скальпель коснулся и ее. В глаза бросились вдавленные цифры на коричневатой поверхности: ОСТ 16-368-99. И ниже: 60%. А еще цена...

На тротиловых шашках цену не ставят. Сапер потянулся к пейджеру, чтобы стереть сообщение. Только так он мог отмыться от подозрений, чему способствовали куски хозяйственного мыла, которыми был напичкан спасательный жилет. Взорвалось лишь небольшое, судя по всему, количество тротила в районе грудной клетки мертвеца, на то указывала тлеющая материя. Взрыв был настолько слабенький, что его не услышали с расстояния пятидесяти метров, но его как раз хватило на то, чтобы террорист распрощался с жизнью.