Читаем без скачивания Сказаниада - Петр Ингвин

Х = Z. Люди извлекают кубические корни, берут интегралы и прочие котангенсы, но существует арифметика душ, в которой они теряются, как в ночи. Бродят, ощущая себя несчастными, беспомощно (или дерзко, сжав кулаки, готовые ударить) водят руками… и отталкивают любого, кто окажется на пути. Зато могут не волноваться: конец света для них не наступит. Потому что света они не видели. Трудно понять, что Х = Z, если в душе нет У. И пирамида потребностей вдруг оказывается картонной, она заваливается и становится тоньше волоса. Выясняется, что она заслоняла собой солнце. Если Х = Z, то с потребностями, о которых говорят ученые, проблем не возникает вовсе или они не кажутся проблемами. Но только если Х в человеке действительно равно Z.

От размышлений отвлекли звуки, нехарактерные для лесной дороги. Сначала донеслись удары молота по наковальне, вскоре послышались множественное ржание и голоса. Лес закончился. Впереди шумело торжище Срединного Погоста. Георгий выехал на перекресток перед заполненной торговыми лавками улицей, по соседней дороге сюда же медленно двигался всадник. В объятиях широкоплечего витязя, не узнать которого было невозможно, сидела, свесив ноги на одну сторону, светившаяся от счастья девушка в платке и нарядном платье. Котеня нежно прижимал ее к груди, она склонила голову на его плечо.

Глаза не сразу поверили, а мозг и после этого еще некоторое время отказывался признавать факт, что витязь везет потерявшуюся Ульку. Сейчас она выглядела не крестьянская девчонкой, а красивой девушкой и, практически, невестой.

Кстати, а не она ли…

Память выдала картинку встречи с Котеней и Бермятой на берегу.

Нет.

Хотя, почему? Если одеть в мужской костюм и посадить на коня…

– Егорий?! – Котеня стушевался, щеки густо покраснели, взор споткнулся и покатился куда-то в сторону. – А это…

– Я знаю, кто это. – Георгий нахмурил брови.

Улька не отвела взгляда.

– Вы считаете меня легкомысленной?

Горло само вытолкнуло ответ:

– Поживем – увидим.

Улька полезла рукой в притороченный к седлу мешок, оттуда появились знакомые кинжал и бурдюк:

– Они не раз спасали мне жизнь. – Со смущенной улыбкой Улька внесла поправку: – Нам. Возвращаю, и не думайте обо мне плохо.

Георгию было не до сантиментов:

– Мама с ума сходит.

– Когда мы вернулись с войны, проезжали мимо, дом был пустой. Тогда мы поехали к бабушке. Она сказала, что мама уехала с вами. Я обещала вернуться позже.

– Мама уже дома. Она полмира прошла, чтобы тебя найти.

– Теперь я возвращаюсь домой. – Улька улыбнулась Котене. – С новостями. А вы куда едете?

Как бы ответить поприличнее, чтобы не булыжником по голове, а маслицем в кашку? Георгий долго стыковал слова в приемлемую фразу.

– Если все получится, надеюсь стать тестем вот этому милому витязю.

До Ульки и Котени доходило долго, но когда глаза озарило пониманием, отвлек подбежавший мальчишка.

– Это вам вон тот дядя передал. – Он махнул рукой назад, что-то всунул в руку Георгию и пустился наутек.

Из торговой лавки улыбалось знакомое лицо. Георгий потеребил в ладони переданное сердечко из картона и свернул с дороги:

– Езжайте, я догоню.

Синьор Валентино раскрыл руки, словно собрался заключить в объятия:

– Добрый день! Я расслышал правильно – здесь говорили о надеждах?

– Добрый день. Или не добрый.

Улька и Котеня отъехали вперед, Георгий с вампиром остались наедине. Мыслей в голове крутилась уйма, и ни одна не предвещала хорошего. О новой встрече думалось много, ее варианты Георгий обсасывал долгими ночами, и все же она пришла, как зима для коммунальщиков, внезапно.

– Ну как, довольны ли вы затребованным романом? Не жалеете, что сами стали его участником? Со своей стороны я, как мог, опекал вас – к примеру, в нужное время направлял в нужное место чужие стрелы… Иначе в сказке не выжить. Или это была бы не сказка. В результате вы получили все, что хотели, хотя надежды, как положено, не оправдались. Согласитесь, редко бывает, чтобы потерявший надежду человек стал счастлив.

– Скажите, вы тоже бог?

Синьор Валентино улыбнулся:

– Скорее, наоборот.

Георгий повертел сердечко в руке.

– Я могу загадать желание еще раз?

– Естественно, ведь купон у вас в руках. Еще не бывало, чтоб человек остановился в своих желаниях, они всегда идут по-нарастающей. Думаете, вы исключение? Так думают все. Поверьте мудрому нечеловеку: вы уже сели на самолет, который с комфортом мчит вас в феерическое будущее, и обратного пути нет – из самолета в дороге не выходят. Сначала вам потребовался рассказ, потом роман и жизнь как в сказке… Что пожелаете сегодня? Искушенный клиент обычно готов к следующей встрече со мной и заранее знает, чего хочет.

– Я тоже готов.

– Отлично. – Синьор Валентино потер толстенькие руки. – О различии целей-желаний-надежд помните? Итак, условия вам известны, цену знаете. Слушаю вас внимательно. Сказанное принимается к исполнению и исправлению не подлежит.

Георгий проговорил медленно, чтобы нигде не ошибиться в давно заготовленной формулировке, подкрепленной душевным порывом:

– Моя цель – самому строить свою судьбу. Желаю больше никогда вас не видеть. И очень-очень надеюсь, что вы мне в этом поможете.

Зрачки у синьора Валентино сузились и, как показалось, стали вертикальными:

– Ваша просьба не имеет решения. Я питаюсь надеждами. – Он нервно смял в руке переданное сердечко. – Отобрав надежду, я исполню желание и приведу к цели, но твоя надежда – чтобы я помог в этом! – Он повысил голос и перешел на ты, чего не позволял себе до сих пор. – Я не могу помочь, но обязан исполнить желание и привести к цели. В этом суть договоров, которые я заключаю с людьми. Оставляя без пищи, ты лишаешь меня сил исполнять другие договора!

Георгий улыбнулся:

– А надо ли?

***

«А что сказка дурна – то рассказчика вина. Изловить бы дурака да отвесить тумака, ан нельзя никак – ведь рассказчик-то дурак! А у нас спокон веков нет суда на дураков».

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца»

Петр Ингвин, 2019 г.