– Конечно нет, сэр!
Через несколько шагов Хилльярд оглянулся на своего командира:
– Вам в том переулке помощь не нужна?
* * *
Она скучала по Нимицу. Без него спинка ее командирского кресла казалась пустой и убогой, но Нимиц был спрятан в капсуле жизнеобеспечения. Ему расставаться нравилось не больше, чем ей, но он забрался в капсулу и без возражений позволил себя запечатать. Хонор постаралась забыть об одиночестве и склонилась над планом.
Перед ее кораблем шел плотный клин ЛАКов, на углах которого находились выжившие космические корабли грейсонского флота. «Трубадур» и «Аполлон» плотно прижались к правому и левому бортам «Бесстрашного». Построение определенно неортодоксальное, особенно потому, что вынуждало прятать за менее мощным грейсонским оборудованием великолепные мантикорские сенсорные устройства, но если все сработает…
Она услышала негромкий звук и, оглянувшись, увидела, что возле ее кресла коммандер Брентуорт теребит свой шлем. Громоздкий скафандр посреди современных легких скафандров экипажа сразу выдавал чужака, и, в отличие от всех остальных, делать коммандеру было нечего – только стоять и беспокоиться.
Он почувствовал ее взгляд и опустил глаза, и Хонор криво улыбнулась.
– Чувствуете себя посторонним, Марк? – тихо спросила она, и он застенчиво кивнул. – Не надо переживать. Мы рады, что вы на борту.
– Спасибо, мэм. Наверное, я просто чувствую себя бесполезным, когда сижу не у дел. – Он показал на ее планы. – Наверное, весь флот сейчас так себя чувствует.
– Ну-у, никуда не годится, коммандер! – отозвался веселый голос.
Здоровый глаз Хонор засверкал, и с другой стороны ее кресла появился Веницелос.
– Я вот что вам скажу, – продолжил старпом, – вы нам оставьте хевенитов, а масадцы все ваши. Идет?
– Похоже, так будет по-честному, коммандер, – улыбнулся Брентуорт.
– Отлично. – Веницелос посмотрел на капитана. – Стив говорит, что остался еще час и пятьдесят восемь минут. Думаете, они знают, что мы здесь?
* * *
– Они снизили скорость до два-шесть-ноль-пять-четыре километра в секунду, сэр, – доложил офицер службы слежения, когда Тейсман поднялся на мостик «Владычества». – Расстояние девяносто два и два миллиона. Через сто восемнадцать минут они остановятся прямо над нами.
Тейсман подошел к главному тактическому экрану и раздраженно уставился на него. По экрану на него надвигался плотный треугольный строй импеллерных сигналов, тормозя с максимальным замедлением в триста семьдесят пять g, на пределе возможностей грейсонских ЛАКов. По углам горели три более ярких и мощных значка, но это была не эскадра Харрингтон. «Владычество» безошибочно определил массу каждого корабля, и это явно были остатки грейсонского флота.
– Кто-нибудь может заглянуть за эту стену?
– Нет, сэр. Кроме «Целомудрия», все корабли стоят рядом с нами.
– М-м…
Тейсман потер бровь и обругал себя за то, что не сумел убедить Фрэнкса послать один из масадских эсминцев к Эндикотту немедленно по прибытии Харрингтон. Адмирал отказался на том основании, что «Гнев Господень» опаздывает уже на два часа и, значит, вот-вот вернется. Самое большее, чего смог добиться Тейсман, – это послать «Целомудрие» к запланированному пункту появления «Гнева», чтобы предупредить капитана немедленно по возвращении.
Он отбросил эту мысль и сосредоточился на планировании. Похоже было, что грейсонцы отправились сюда без Харрингтон. Если они знали, куда шли, то у них явно был переизбыток храбрости – и глупости.
Но так ли это на самом деле? Они явно что-то знали, иначе не пришли бы сюда. Тейсман не знал, как они обнаружили масадское присутствие на Вороне, но Харрингтон вряд ли получила полезные данные от ЛАКов Данвиля. Ни один масадский корабль (к счастью для себя) не был достаточно близко, чтобы оказать Данвилю помощь, но эсминец «Могущество» сумел отследить события на гравитационных сенсорах: Харрингтон тогда даже не затормозила. Обломки, очевидно, были такими мелкими, что в них даже нечего было искать. Тейсман чего-то подобного и ожидал.
Но если о Вороне узнала не Харрингтон, значит, что-то всплыло на Грейсоне. Исходная база появилась еще до участия Хевена, и масадцы очень уклончиво рассказывали о том, как ее удалось построить. Но наверняка не обошлось без местной помощи, так что наверняка проболтались эти их помощники.
А если дело обстоит именно так, то грейсонцы, возможно, до сих пор не знают, кто ждет их в конце пути. Или, кисло поправил он сам себя, кто должен был ждать их в конце пути, если бы капитан не опаздывал так сильно. Черт, черт, черт! Он прямо-таки чувствовал, что все разлаживается, и никак было не узнать, чего хотел бы в этой ситуации капитан!
Он глубоко вздохнул. Так, предположим худший вариант. Грейсонцы узнали про Ворон, про «Владычество» и «Гнев Господень» и сказали об этом Харрингтон. Что бы он сам сделал на ее месте?
Ну, вот в атаку он бы точно не пошел, если бы знал про «Гнев»! Скорее всего, он послал бы эсминец за помощью, держал бы крейсера во внутренней части системы, чтобы прикрывать Грейсон, и изо всех сил надеялся бы, что помощь придет вовремя.
С другой стороны, Харрингтон свое дело знала. После Василиска флот Хевена внимательно изучал ее личность. Она, конечно, могла и решить, что разберется с «Гневом», если грейсонцы тем временем будут удерживать масадцев подальше от нее. Тейсман не представлял, как она рассчитывает справиться, но не мог и категорически заявить, что ничего у нее не выйдет. Только где же она тогда?
Он снова посмотрел на грейсонский строй. Если она здесь, то наверняка идет за этим треугольником, достаточно близко, чтобы тень множества импеллеров прикрыла ее от любых гравитационных приборов.
Только вот, судя по ее досье, у нее вполне хватило бы хитрости специально послать грейсонцев таким строем и заставить его думать, что она прячется за ними, а самой отправиться куда-нибудь еще… например, ждать, пока хевенитские корабли не отойдут от масадцев, и тут атаковать.
Тейсман перевел взгляд на экран, который заполнял раздутый шар Уриэля. Планета была такая громадная, что создавала гиперграницу почти в пять световых минут – всего вдвое меньше, чем звезда класса М9. Это значило, что «Владычеству» для ухода в гиперпространство пришлось бы ускоряться на максимуме девяносто семь минут, и Харрингтон вполне могла положить крейсера на баллистический курс и сбить любого, кто попробовал бы уйти. С отключенными двигателями он ее не заметит, пока она не попадет в поле действия радара. А вот Харрингтон его увидит, как только он включит импеллеры. Это даст ей достаточно времени, чтобы уточнить свой собственный курс. Классической дуэли бортовыми залпами не получится, но пара крейсеров вполне успеет превратить эсминец в газовое облако.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
