совершенно правы! – ответил маленький человечек, быстро бегая от двери к двери, открывая комнаты нетерпеливому взгляду психолога.
Пока они все еще занимались поисками на верхнем этаже, высокие часы на лестничной площадке пробили одиннадцать!
И едва последний глубокий удар часов перестал звучать в зале, как внезапно, резко и без предупреждения в тихом доме раздался револьверный выстрел, за которым быстро последовали три других так, что четыре выстрела прозвучали почти как один! Маленькая женщина закричала и схватила мужа за руку. Он, в свою очередь, схватил руку Транта. Так они стояли мгновение, потому что, хотя выстрелы явно раздавались внутри дома, эхо не позволяло точно определить их местонахождение. Но почти сразу же пятый выстрел, казавшийся более громким и отчетливым из-за близости, нарушил тишину.
– Это в бильярдной! – взвизгнула жена, по-женски точно определив источник звука в помещениях.
Маленький священник подбежал, чтобы схватить лампу, когда Трант направился в глубь здания. Миссис Ньюберри последовала за ними, но в этот момент яростно зазвонил дверной звонок, и она поспешно повернулась, что бы ответить. Психолог подтолкнул мужчину вперед и, взяв лампу из трясущейся руки пожилого мужчины, последовал за Ньюберри в одноэтажную пристройку, которая образовывала заднюю часть дома. Г-образный проход уходил в сторону, по-видимому, к боковому крыльцу. Ньюберри поспешил по другому ответвлению коридора мимо двери, которая, очевидно, вела на кухню, подошел к следующей двери дальше по коридору, попробовал открыть ее и отпрянул в очередном замешательстве, обнаружив, что она заперта.
– Она никогда не запирается, никогда! – воскликнул он.
– Тогда мы должны сломать ее! – Трант отвел маленького человека в сторону и, прислонившись к противоположной стене, ударил плечом в дверь один, два и третий раз – все безрезультатно. Затем патрульный в форме и еще один в штатском, бегущие к ним с миссис Ньюберри, добавили свой вес к весу Транта, и дверь с грохотом распахнулась.
Порыв ветра от бури снаружи мгновенно задул лампу в руке Транта и другую, которая горела в комнате. Сайлер и патрульный, тихо ругаясь, нащупали спички. Психолог подбежал к окну, которое было открыто, и пристально вгляделся в ночь. Через мгновение он закрыл его и повернулся, чтобы осмотреть комнату при свете лампы, которую Сайлеру удалось зажечь.
Эта комната, которую миссис Ньюберри назвала бильярдной, как он увидел, на самом деле была кладовой, заваленной старым хламом и мебелью, расположение которых ясно показывало, что комнату недавно оборудовали для проживания. То, что жилец позаботился о том, чтобы спрятаться, свидетельствовали толстые листы коричневой бумаги, наклеенные на стекла всех окон, включая то, которое Трант нашел открытым. Вывод о том, что за жильцом хорошо ухаживали, благодаря подносу полному еды, которая была практически нетронута, и окуркам по крайней мере сотни сигарет брошенным в камин, пришел сам собой. Все это Трант оценил уже после первого беглого взгляда, который наткнулся на скорчившуюся фигуру с головой под дряхлым диваном, стоявшим дальше всех от окна. Фигура принадлежала мужчине, и по дрожащему крику было понятно, что мать узнала в нем Уолтера Ньюберри.
Трант опустился на колени рядом с офицерами, работающими над телом. Кровь вытекла из пулевого ранения в висок, но она уже перестала струиться. Маленький автоматический пистолет с серебряной оправой, очевидно, оружие женщины, лежал на полу вместе с гильзами, которые были выброшены при выстреле. Психолог поднялся.
– Мы пришли слишком поздно, – тихо сказал он отцу. – Было необходимо, как он и предвидел, добраться сюда до одиннадцати, если мы хотели ему помочь. Он мертв. А теперь… – он осекся, когда маленькая женщина вцепилась в мужа и уткнулась лицом в его рукав, а маленький человечек уставился на него снизу вверх с белым как мел лицом. – для вас будет лучше подождать где-нибудь в другом месте, пока мы здесь не закончим.
– Во имя милосердия, мистер Трант, – жалобно воскликнул Ньюберри, когда психолог взял лампу и осветил двух стариков в холле, – что за ужасная вещь здесь произошла? Что это… о, что это, мистер Трант? И где… где Адель?
– Я здесь, отец, я здесь! – новый голос четко и спокойно прорвался сквозь неразбериху, и свет лампы Транта упал на стройную девушку, идущую по коридору. – А вы, – так же спокойно сказала она психологу, несмотря на бледность, которая усилилась, когда она встретилась с ним взглядом, – мистер Трант, и вы пришли слишком поздно!
– Вы миссис Ньюберри? – повернулся к ней Трант. – Вы звонили мне сегодня утром и сегодня днем?
– Да, – сказала она. – И он мертв! Вы пришли слишком поздно.
Она не заметила, как Трант бросил быстрый взгляд, чтобы убедиться, что она заговорила до того, как смогла увидеть тело со своего места в холле.
– Да, дорогой отец и дорогая мать! – начала она сочувственно. – Уолтер вернулся… – она внезапно замолчала, ее глаза смотрели через плечо Транта на Сайлера, который подошел к двери. – Вы… вы привели полицию, мистер Трант! Я… я думал, вы не имеете никакого отношения к полиции!
– Не обращайте на это внимания, – сказал человек в штатском услышав ответ Транту. – Вы сказали, что ваш муж вернулся домой, миссис Ньюберри?
– Да… но это все, что я знаю, я вообще ничего об этом не знаю.
– Каким образом вы намочили свои туфли и юбку, миссис Ньюберри? – мужчина в штатском указал на ее сбившуюся одежду.
– Я… я услышала выстрелы! Вот и все. Я побежал к соседям за помощью, но я никого не смогла найти.
– Тогда у вас будет возможность дать показания позже, – ответил Сайлер деловым тоном. – Сейчас вам лучше позаботиться о своем отце и матери.
Он взял лампу у Транта и держал ее, чтобы подсветить им в коридоре, затем быстро повернулся к патрульному.
– Она поднимается с ними наверх, смотрите за парадной лестницей и проследите, чтобы она не выходила. Если она спустится по задней лестнице, мы сможем ее увидеть.
Когда патрульный вышел, человек в штатском вернулся в комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы была видна задняя лестница.
– Эти отношения мужа и жены, мистер Трант! – непринужденно сказал он. – Мужчина думает, что женщина выдержит все и она так и делает, пока он не сделает нечто невыносимое. А потом, ни с того ни с сего, она берет и делает вот такое!
– Вам не кажется, что это немного преждевременно, – спросил психолог, – предполагать, что она его убила?
– Разве вы не видели, как она заткнулась, когда увидела меня? – глаза Сайлера встретились с глазами Транта с огоньком враждебности. – Это потому, что она узнала меня. Я был здесь раньше. Это же очевидно! Он был сыном обычного священника. Старик миссионер, вы
