Раздосадованный, Рэй повернулся в первоначальном направлении и пошел дальше по подозрительной улочке. В конце концов все улицы в Венеции обязательно приводят к воде, к какому-нибудь из каналов, где можно сесть на вапоретто. Через минуту Рэй оглянулся. Коулмэн шел за ним следом. Рэй почувствовал страх. Вправо и влево от улочки расходились темные аллеи, дававшие Коулмэну возможность улизнуть. Рэй быстро направился к одной из них, уходившей вправо. На улице было довольно людно, и Рэй надеялся, что Коулмэн не заметит, куда он свернул, но все же свернул еще раз, теперь уже влево, и вскоре вышел на узенькую набережную какого-то капала. Он остановился, не желая идти дальше, так как чувствовал, что канал может завести его в тупик. Рэй осторожно пошел в обратном направлении, но, завидев приближающегося Коулмэна, остановился. Рэй вернулся к каналу и пошел вдоль него, потом побежал. Коулмэн неотступно следовал за ним — Рэй даже слышал его громкие шаги. «Нужно снова выбраться на широкую улицу», — подумал Рэй и свернул вправо, тут же сообразив, что совершил ошибку. Он попал в тупик и, повернувшись, побежал в обратном направлении еще быстрее.
Рэй не успел добежать до угла — Коулмэн уже ступил на аллею. Рэй сжал кулаки, намереваясь оттолкнуть Коулмэна, если тот преградит ему путь. Он пытался промчаться мимо, когда Коулмэн сделал резкий выпад рукой, и что-то жуткое ударило Рэя в голову слева. Он услышал треск и тяжело осел на землю. Подхватив Рэя под руки, Коулмэн попробовал поднять его. Рэй сопротивлялся, чувствуя, что борется за жизнь. Коулмэн протащил его порядком — они теперь были почти у кромки канала. Рэй увидел, как Коулмэн, держа камень в руке, снова замахнулся, и тогда мгновенно перекатился ему под ноги, едва не сбив его. Коулмэн промахнулся. Обхватив Коулмэна за ноги, Рэй изо всех сил дернул его вниз. Шляпа слетела с головы Коулмэна, он попятился и рухнул, треснувшись затылком о мостовую, в нескольких шагах от Рэя. Подобрав с земли камень, Рэй, шатаясь, поднялся на ноги и запустил камнем в Коулмэна. Удар пришелся в шею или в ухо.
Рэй стоял, покачиваясь и тяжело дыша. Голова кружилась, и все было словно в тумане. Его дыхание казалось единственным громким звуком. Наконец он закрыл рот и почувствовал теплую струйку крови за левым ухом. Ноги его вдруг зашевелились сами, вынося его на середину мостовой. «Как тихо вокруг!» — подумал Рэй, свернув влево и слыша где-то справа журчание воды. Приглядевшись, он заметил в свете уличной лампы небольшой фонтанчик у стены одного из домов. Намочив носовой платок, Рэй кое-как приложил его сбоку к голове, которая словно горела огнем. Губы тоже были в крови. Пока он стоял, склонившись над фонтаном, какой-то человек быстрыми шагами прошел мимо, но тут же скрылся за дверью одного из соседних домов, лишь мельком взглянув на Рэя. Рэй несколько раз отжал платок, вытирая лицо, потом, пошатываясь, пошел прочь.
Минут через пять он наткнулся на стрелку, указывающую в направлении остановки вапоретто. Там Рэй сел на трамвайчик, идущий до Рива дельи Скьявони, где можно было пересесть в сторону Джудекки. На Скьявони можно было взять гондольера и добраться на нем до самого дома, но Рэй побоялся привлечь к себе внимание, хотя понимал, что, должно быть, не слишком ясно представляет себе ситуацию. На вапоретто несколько пассажиров удивленно разглядывали его, а двое мужчин даже поинтересовались, все ли у него в порядке и не нужен ли ему доктор. Рэй ответил, что просто неудачно упал. Высадившись на Джудекке, он прошел до дому пешком.
Хозяйская вечеринка была в полном разгаре. На кухне играли в карты, Рэй заметил это еще с улицы через окно. Он тихо постучался. Ему открыл синьор Кьярди. Рэй устало опустился на стул, и гости сразу же накинулись на него с расспросами. К губам поднесли стакан вина, который тут же заменили на бренди.
— Я упал… Просто упал, — твердил Рэй.
Вызвали доктора. Тот, сбрив часть волос, зашил рану, и Рэя отвели в постель.
— Я пошлю за Луиджи, — сказал синьор Кьярди. — Завтра он зайдет к вам.
Доктор дал Рэю снотворное, за что тот был ему ужасно благодарен, потому что голова к тому времени, несмотря на обезболивающее, начала раскалываться.
Глава 15
На следующее утро, в девять часов, пришла жена Луиджи с кастрюлей мясного бульона. Синьор Кьярди вошел вместе с ней в комнату. Рэй уже давно проснулся — в шесть его разбудила ужасная боль, — но поскольку в доме обычно спали до восьми, он не стал беспокоить синьора Кьярди или Жюстину, чтобы попросить у них аспирин.
— Вы должны поесть, пока он горячий, — сказала энергичная синьора Лотто, снимая с кастрюли крышку и наливая бульон в широкую чашку. — Ну и что, что сейчас утро? Бульон подкрепит вас больше, чем чашка кофе. Я только что подогрела его на плите у Жюстины.
— Grazie, синьора Лотто, — сказал Рэй. — И вам спасибо, синьор Кьярди, за вашу доброту. Вы обязательно должны сказать, сколько я вам должен за доктора. А еще я был бы вам очень признателен за таблетку аспирина.
— Ah, si! Обезболивающее! Subito![527] — сообразил тот.
— Но скажите, синьор Уилсон, что такое с вами случилось? — допытывалась синьора Лотто, сидя на стуле, выпрямив спину и сложив худощавые руки на коленях. — Мой Луиджи скоро будет здесь. Правда, сейчас он на работе — заступил с ночи и пока еще ничего не знает. К нам прибежали от Паоло только в восемь часов. Что же все-таки с головой? Череп не проломлен?
— Нет, нет. Я просто упал на каменных ступеньках. — Рэй с радостью отметил, что синьора Лотто по-прежнему называет его Джоном Уилсоном.
Она, казалось, была удивлена.
— Так это была не драка? Не грабители? Тогда хорошо. А все остальное цело?
— Думаю, да. — В голове у Рэя пульсировало, словно какой-то черт, изо всех сил размахивая кувалдой, бил по одному и тому же месту. — Очень вкусный бульон! Огромное вам спасибо.
Синьор Кьярди вернулся с аспирином. Рэй принял сразу две таблетки.
— Я доставляю вам столько хлопот! — проговорил Рэй, поднимаясь, чтобы посмотреть, не запачкал ли он подушку кровью. К счастью, обошлось без этого — повязка, наложенная доктором, держалась крепко.
— Да какие хлопоты?! Вам просто не повезло. Вы — друг Луиджи, а друг Луиджи — мой друг. Правда, Костанца?
— Si, — кивнула та в ответ и заерзала на стуле. — Давайте-ка доедайте бульон!
Она пробыла у него еще двадцать минут и ушла вместе с синьором Кьярди. Рэй сказал, что попробует встать и одеться. Добрейший синьор Кьярди тут же предложил ему свою помощь. Поскольку у него в доме не было телефона, Рэй решил добрести до ближайшего бара, так как чувствовал, что до полицейского участка ему не добраться. Превозмогая слабость и передвигаясь очень медленно, он надеялся, что у него получится, однако, спустившись вниз, понял, что ошибся. Он в изнеможении опустился на стул в столовой, где его и нашел синьор Кьярди.
— Вот видите, синьор Уилсон? Костанца была права — вам следует оставаться в постели.
— Мне очень нужно позвонить. Это чрезвычайно для меня важно, — сказал Рэй. — Не могли бы вы помочь мне дойти до ближайшего места, где есть телефон?
— Конечно, конечно! Можно сходить к моим друзьям Занаросам — они живут тут по соседству.
— Благодарю вас. Только мне хотелось бы позвонить из будки. Это личный звонок. Понимаете? — Было почти одиннадцать. — И я хотел бы сделать это прямо сейчас, если вы будете так добры.
Синьор Кьярди надел пальто, и они добрели до ближайшего бара. Рэй спросил разрешения у хозяина и подошел к телефону, висевшему на голой стене. Синьор Кьярди деликатно вышел. Несколько посетителей, сидевших в баре, поначалу пялились на повязку Рэя, но потом потеряли к нему интерес. На самом деле Рэю было все равно — слушают они или нет.
— Могу я поговорить с кем-нибудь, кто занимается делом Рэйбурна Гаррета? — начал он, с трудом подбирая итальянские слова.
