— Это безумие, — сказал с места известный своей осторожностью Абу Кукнар. — Как можно победить неверных при помощи других неверных? Как можно быть уверенным в том, что после этого наша вера будет оплотом мира, если мы прибегнем к помощи иных ? Где гарантии, что впоследствии они не уничтожат и нас как отработанный и ставший им ненужным материал? Все знают меня как одного из ярых борцов с неверными, но делать это при помощи непонятно кого я считаю ошибочным. И еще, — Абу Кукнар повысил голос и сделал протестующий жест, потому что предыдущий оратор захотел его прервать, — как мы можем предложить им использовать нас в качестве оружия для достижения того, чтобы их ультиматум был принят, если они изначально против тотального насилия — ведь все это время они, безусловно, старались никого не убивать?
— Мой брат Абу, все знают тебя как одного из самых преданных нашей святой идее, но на этот раз ты не прав, — сказал «одноногий убийца». — Пришельцы, эти в прямом смысле слова посланцы неба, тоже ведь применяют на данном этапе свое оружие, чтобы разгромить военные базы ненавистных нам государств. Так какая им разница, кому поручить эту миссию? А в будущем, скажем мы им, когда исламский порядок установится на всей планете, мы сами с радостью откажемся от оружия. Но сказать — не значит сразу же выполнить. Неизвестно, как там получится дальше, но, может, они улетят, оставив именно нас своими наместниками. На все воля Аллаха!.. Верю, что и в эти смутные дни он нас не оставит.
— Я отказываюсь в этом участвовать, — твердо заявил Абу Кукнар. — Согласен удвоить или утроить активность верных мне отрядов, но исключительно по своим соображениям. А становиться оружием неверных из космоса — это не для меня. Я буду всегда и везде бороться со всеми, кто не исповедует мою веру.
И буду делать это до тех пор, пока Аллах не прекратит мои дни и не закроет мои глаза…
Тут Ваха оторвался от компьютера, потому что в штабную палатку зашел его единственный друг, в котором он был уверен на все сто процентов, его правая рука — Руслан Худоев. Очень кстати! У Нисара уже просто мозги закипали от того, что он несколько раз просмотрел. Он всегда уважал и главного оратора, того самого «террориста номер три», но еще больше уважал Абу Кукнара, потому что был с ним знаком лично и финансирование получал именно через него. Поэтому раскол на самом верху движения Ваху никак не радовал. Чтобы принимать решение не одному, он решил поделиться секретной информацией с Худоевым.
Ваха опять запустил видеофайл и уже в который раз просмотрел его, только теперь вместе с другом, после чего спросил у Руслана:
— Ну и что ты думаешь по этому поводу?
— Ты меня знаешь давно, — начал издалека Руслан. — Мы с тобой не в одном бою вместе были, бок о бок бились с неверными. И хотя я обучался в московском университете, ты знаешь, что за нашу веру я готов резать кафиров, даже стоя по колено в крови.
— Руслан, нельзя ли короче? — перебил его командир. — Я знаю твою преданность нашему делу, и я очень устал. Поэтому давай сразу по существу, ладно?
— Хорошо, Нисар. Скажу тебе честно, потому что знаю: ты отнесешься к этому с пониманием, даже если мое мнение не совпадет с твоим. Мне кажется, что прав наш брат Абу. Я не верю тому, что пришельцы поддержат нас, мало того, я опасаюсь, что после того, как они проведут всеобщую реморализацию, нашей веры просто не станет. Ведь мы, как и наши заклятые враги, никогда не согласимся отказаться от оружия. Мы и они — на самом-то деле звенья одной цепи и привыкли управлять, организуя порядок из того хаоса, который перед этим сами же и создали! В этом мы похожи. Вера у нас разная, но вот способы ее демонстрации во многом сходны.
— А что бы предложил именно ты, Руслан? Ведь ты, брат, действительно очень умен. Я университетов не заканчивал, а был лишь обычным трактористом. И оставался бы им и дальше, если бы такой же умный, как ты, Мовлади Удугов не растолковал мне и таким, как я, всю важность дудаевских преобразований.
— Ваха… Нисар, — робко начал Худоев, сомневаясь в положительной реакции командира на то, что собирался сказать, — то, что ты услышишь сейчас, возможно, тебе очень не понравится и ты даже захочешь казнить меня как неверного. Но я все же скажу. Скажу только тебе, потому что ты друг мне и брат.
— О чем ты? — Нисар даже вытянулся на стуле.
— Я очень много думал о том, что нас ждет. Нас давят со всех сторон. Финансирование стало очень плохим, а русские свиньи все чаще захватывают и уничтожают наши караваны. Людей остается все меньше, многие лишились крова и семей, и все они устали. Нет, конечно, мы готовы стоять до последнего, но разве это выход? Разве за это мы боролись… боремся? Да еще эти пришельцы… Когда они разобьют регулярные войска всех государств, то не уверен, что не возьмутся за нас. Аллах милостив, и все в его воле, но мне кажется, что в некоторых ситуациях можно и даже нужно пойти на некоторый компромисс, чтобы попросту попытаться выжить… для последующей борьбы, само собой.
— Говори! — голос Нисара стал стальным. Он почувствовал, к чему ведет Руслан.
— Ваха, — голос Худоева стал уже не таким уверенным, — я не знаю, что решат наши зарубежные друзья. Мне кажется, что при правильной расстановке сил и определенной дипломатии мы сможем воспользоваться моментом и, повторяю, только во имя последующей борьбы с неверными договориться с федералами и объединить усилия для борьбы с инопланетными захватчиками. Им вовсе не помешают дополнительные силы, а при нашем опыте партизанской войны мы будем просто незаменимы. Я думаю, что во время этого полезного для них объединения они не станут применять по отношению к нам никаких репрессивных мер. Они могут даже согласиться на амнистию. Что же до нас, то, как говорится, знакомый черт лучше незнакомого. И если воевать против федералов мы научились, то я совсем не уверен, что мы сможем противостоять пришельцам.
— Что ты говоришь! — Ваха взорвался. — Если бы ты не был моим боевым товарищем, моим братом, я бы подумал, что ты продался федералам, и прямо здесь сам зарезал бы тебя, как барана! А сейчас убирайся и, пока не одумаешься, не попадайся мне на глаза, а то могу и не сдержаться!
Худоев поспешно удалился. То, что Нисар оставил его в живых, было большим подвигом со стороны Вахи. Тот и за меньшую «ересь» карал без размышлений, за это его и прозвали Справедливый, а тут такое… Удалившись в глубь леса, Руслан закурил и в очередной раз задумался о своем сыне, который был теперь неизвестно где. И стало ему грустно.
Ваха же по прозвищу Справедливый, пребывая в еще большем, чем до прихода Худоева, расстройстве чувств (помог, называется, ишачий сын! а он его еще братом своим считал!), включил радио и стал слушать новости. Но все эти сообщения совсем не радовали, и Вахе кругом мерещились предатели.
«…Между тем правительства многих стран стали все больше убеждаться в целесообразности объединения усилий в противостоянии той проблеме, которая буквально свалилась на них с неба. Только некоторые страны Латинской Америки и Африки по-прежнему воспринимают пришельцев как карающий меч для толстосумов, хотя даже там находятся здравомыслящие люди, не согласные с подобным подходом.
Правительства же и ученые мировых держав по разные стороны океана — России, стран объединенной Европы, США, Индии и Китая — пришли к выводу, что, работая порознь, с возникшей угрозой не справятся никогда. В доказательство же своих благих намерений созданные при главах ведущих государств оперативные кризисные центры обменялись информацией о полученных в ходе разного рода спецопераций и во время первых столкновений с пришельцами частях вооружений и боевой техники пришельцев.
Более того, Россия после скрупулезного изучения в своих научных центрах захваченного в ходе одной из спецопераций трупа пришельца передала его для исследования американцам, а те, в свою очередь, передали российским специалистам свои наработки по части анализа конструктивных особенностей летательных аппаратов захватчиков. Немаловажным явилось и то, что, кроме России, Америка передала эти наработки еще нескольким странам — абсолютно безвозмездно. Такого в истории пока не было, и это заставило многие умы в который уже раз задуматься над тем, почему по-настоящему сотрудничать людей заставляют только общие неприятности.
