А может быть, он все это выдумал. Такое тоже было возможно.
Хан добрался до отсека, в который направлялся, и накинул на голову капюшон. Светильники горели еще слабее, и место выглядело сонным. «Звездное копье» был большим кораблем с просторными кубриками и полупустыми оружейными, а несколько палуб не использовались. Вот уже некоторое время ему вообще никто не встречался.
Торгун огляделся по сторонам, прежде чем нажать на звонок. После паузы по комм-связи раздался тихий голос.
— Назовите цель визита.
— Открой дверь, Нозан, — устало произнес Торгун.
Дверь отошла, открыв за собой большое помещение: также слабо освещенный и по большей части пустой ангар, лишь несколько грузовых контейнеров были сложены у стен. В отполированном до блеска полу отражался свет фонарей. Под потолком висела огромная эмблема Легиона — бело-золотой разряд молнии.
Торгуна ждали тринадцать фигур, все терране, все без доспехов и в робах с капюшонами, все космодесантники. Когда он вошел, доведя число присутствующих до четырнадцати, они продолжали молчать.
— Добро пожаловать, брат, — произнес Хибу, кивнув покрытой головой. — Мы начали гадать, появишься ты или нет.
— Меня задержали, — пояснил Торгун, заняв место в кругу.
— Надеюсь, за тобой не следили.
Торгун метнул в говорившего испепеляющий взгляд, хотя тот все равно не мог его заметить.
— А ты как думаешь?
Хибу слегка улыбнулся в тени капюшона.
— Так он у тебя?
— Нам в самом деле нужно это делать? — спросил Торгун, все больше раздражаясь. Хибу, как и он, был ханом, командиром братства Рассветного Неба.
— Это формальность. Значит, мы можем начать.
Торгун покачал головой и засунул руку за пазуху. Он вытащил медальон — тяжелый, серебряный, с изображением головы ястреба поверх молнии.
— Доволен?
Хибу кивнул.
— Полностью.
Он махнул остальным, и они сняли капюшоны.
Торгун знал всех воинов по именам, их звания, роты. Он знал каждого из них лучше, чем некоторых легионеров своего братства. Некоторые были равны ему, хотя большинство младше по званию.
«Братства повсюду, частично совпадающие и противоречащие друг другу. Мы соткали странный гобелен».
— Итак, мы собрались, — сказал Хибу. — Давайте начнем.
Торгун глубоко вздохнул. Что-то в старинной церемонности собраний ложи всегда утомляло его. Они становились приемлемее, как только собравшиеся приступали к серьезному делу.
Но это было только его мнение. Все остальные воспринимали церемонии со всей серьезностью. Он должен проявлять уважение.
Тем не менее оно скоро начнется. Настоящее дело.
2
РОДНОЙ МИР
ЗАЛИЗЫВАЯ РАНЫ
ВРАГ ОБНАРУЖЕН
Все началось на Никее.
Таргутай Есугэй понял это уже тогда. Каждый прошедший месяц только укреплял его уверенность. Он был там, вместе с Ариманом, Магнусом и другими. Он свидетельствовал, спорил. Дебаты в основном шли в коридорах вокруг огромной арены, иногда в присутствии величайших из Астартес.
Но после слов Повелителя человечества все споры, конечно же, утихли. Столько выдающихся умов, великих воинов — все тут же замолчали. Возможно, тогда им следовало обеспокоиться, но никто этого сделал.
Нечто очень важное произошло на том мире. Иногда Есугэй считал, что была совершена ужасная ошибка, в другие моменты, что ее удалось избежать. Как бы напряженно задьин арга не размышлял над этим событием, его истинный смысл ускользал.
И вот он стоит в одиночестве на Алтаке, наблюдая, как ветер колышет траву, и чувствуя прикосновение солнечных лучей к обнаженной коже. Во все стороны раскинулся пустынный ландшафт Чогориса без единого холма или дерева. Его безбрежность всегда усмиряла гордыню, освобождая разум.
Есугэй слышал, что человеческий разум плохо справляется с безграничной пустотой его родного мира, и те, кто выросли здесь, были обречены на своего рода безумие незначительности.
Он прищурился, наблюдая за тем, как расплывается сине-зеленая полоса горизонта.
«Значение, — подумал он. — Настоящее безумие предполагать, что мы имеем какое-то значение».
Он позволил своему разуму покинуть оболочку тела, вздыхая, как призрак на вечном ветре.
Воин рассмотрел себя.
«Что я вижу?»
Он видел закаленное тело, стоявшее по колени в шелестевшей траве рейке. Видел древний боевой доспех, который был тщательно ухожен, не считая потертостей по краям. Видел смуглую, твердую и покрытую татуировками кожу; собранные в пучок иссиня-черные волосы; кристаллический капюшон над головой, который сверкал в свете солнца.
Он видел атрибуты своего искусства — посох с навершием из отбеленного черепа адуу; тотемы, символы, изображенные или вырезанные на белом доспехе.
«Смотри глубже».
Он видел слабую полутень силы в воздухе, марево мощи, гармоничность в своем движении. Видел, как мир, потянувшись, отвечает ему, узнавая воина своим мистическим, вечным способом.
Сейчас все это было запрещено. Со времен Никеи от подобных действий следовало отказаться.
Он вернул свой разум в тело. Взглянул на мир собственными глазами. Дышал своим ртом и чувствовал, как аугментированные легкие наполняются холодным чистым воздухом.
— Это то, кто я есть, — произнес вслух Есугэй. — Я больше не могу отказываться от нее, как не могу выколоть свои глаза.
Его брови нахмурились, из-за чего тянувшийся по левой щеке шрам дернулся.
Произошло нечто важное.
И оно началось на Никее.
За прошедшее время ничего не изменилось.
На Улланоре магистр войны был введен в должность. Есугэй был там, стоял рядом с Великим Ханом, с одобрением наблюдая, как Гор Луперкаль принимает звание. Гор и Хан сражались вместе, завоевывая систему. Они с теплотой относились друг другу. Из всех братьев Хан всегда был близок только к двум, и Гор был первым.
Есугэй слышал их разговор после торжества.
— Надеюсь, я смогу призвать тебя, — обратился Гор.
— Ты призываешь — я прихожу, — ответил Хан.
Затем они расстались. Великое собрание примархов, командиров и руководителей закончилось, они направились к тысячам целей, освещая варп кильватерными следами своих кораблей. Великий крестовый поход начался заново, но в этот раз во главе него стоял магистр войны, а не Император.
Хана направили на миры системы Чондакс. Ему предстояло охотиться на остатки уничтоженной на Улланоре империи, последних выживших орков Урлакка. Возможно, кто-то отказался бы от этого непрестижного задания, но Хан был доволен. Это была охота именно в том смысле, в которой он ее понимал: кавалерия атакует на открытой местности, состязаясь с добычей, которая не имеет представления ни о капитуляции, ни о жалости к себе. Примарх никогда не выражал недовольство.
С ним отправился почти весь его Легион, состоящий из множества братств, рвущихся на охоту. Десятки белых кораблей, заполненных воинами орду, отчаянно жаждущих вернуться к погоне, пронзили пустоту.
Есугэя не было с ними. Его призвали другие обязанности. На финальных этапах улланорской кампании в сообщениях Легиона появилось название неизвестного мира. Многие послания были отмечены знаком Сигиллита, другие были секретными, предназначенными только для глаз сынов Императора.
Тогда Есугэй впервые услышал о Никее, но уделил этому мало внимания. Что значил один из тысяч миров, нанесенных Легионом на карту? Столько планет приходило и уходило, попадая одна за другой под защиту постоянно расширяющегося Империума человека.
Но оказалось, что этот мир гораздо важнее. В итоге он стал всем, поворотной точкой в судьбе человечества.
Знай Есугэй об этом тогда, возможно, он смог бы найти способ лучше подготовиться к нему. Результат мог быть иным.
— Мы будем рыдать, вспоминая этот день, — сказал ему Ариман после вердикта Императора.
Есугэй кивнул.
— Ты прав, — ответил он.
Воин шел по лугам. Стебли расходились перед ним, как вода. Хум Карта была на расстоянии многих дней, давно скрывшись за ровным горизонтом. Он был в землях Хана, старых охотничьих угодьях талскар. Осталось мало добычи — она стала слишком легкой для охоты на нее и беспечной.
Есугэй подумал, что если бы взял с собой беркута, может быть заметил какого-нибудь зверя, что прятался на открытой местности, прижавшись к земле и дергая ушами. Затем погнаться за ним по старинке, используя силу тела и быстроту ума — без оружия и погодной магии.
Нет, это было бы притворством. Он не мог вернуться. Так или иначе, все изменилось.
— Я не знаю, что делать, — сказал он вслух, словно Алтак мог услышать и ответить. — Мои грезы не дают ответы. Почему?
Ветер ничего не ответил, только бился о нагрудник и дергал за керамитовые края наплечников.
