рассеянно всматривался в темноту, будто кого-то искал. – Долго ты еще будешь стараться?! – крикнул Ранд в ночь. – Скольких ты еще пошлешь ко мне? В каких обличьях? Вначале – мать мою послал, потом – отца, теперь – Эгвейн! Хорошенькие девушки не сумеют выпросить у меня поцелуй, даже если я их уже знаю! У тебя нет надо мной воли. Отец Лжи! Я тебя отвергаю!
— Ранд! – неуверенно позвала девушка. – Это же я, Эгвейн!
Внезапно в его руках непонятно откуда явился меч. Клинок – слегка изогнутый сполох пламени, а на клинке выгравировано изображение цапли.
— Мать дала мне медовый пряник, – сказал он надтреснутым голосом, – но от пряника пахло ядом. А у отца моего в руке был нож, он хотел всадить его мне между ребер. А она… она предложила мне и поцелуи, и все, что я захочу. – Пот разгладил его лицо, взгляд его буквально опалял девушку. – А ты? Что принесла мне ты?!
— Выслушай меня, Ранд ал'Тор! Не то сейчас я собью с тебя спесь!
Эгвейн тронула саидар, направила потоки так, чтобы спряденный воздух удерживал Ранда в сети.
Меч взвился в его руках, вертелся волчком, гудя, как распахнутая огнедышащая печь.
Девушка охнула и пошатнулась, ощущение было такое, будто лопнула натянутая слишком туго веревка и ударила ее.
Ранд рассмеялся.
— Ты видишь: я учусь! – крикнул он. – Когда у меня это получается. – Лицо его исказилось, он стал наступать на Эгвейн. – Не могу видеть ее лицо! – выкрикнул он. – Только не ее лицо, чтоб тебе сгореть!..
Меч сверкнул в воздухе.
Эгвейн бросилась бежать.
Она не ведала, как это вышло, но она нашла себя вновь среди покатых холмов, под солнечным небом, где перекликались жаворонки, играли бабочки. Она глубоко вздохнула, сбрасывая с себя страх.
Я наконец что-то узнала… Но что же? Что Темный, как и прежде, преследует Ранда? Я и раньше об этом знала. Но может быть. Темный намерен убить его? Это уже другое. А вдруг Ранд уже сошел с ума и не понимает, что говорит? О Свет, а почему я не в силах помочь ему? Бедный Ранд, о Свет!..
Торопясь успокоиться, она снова вздохнула поглубже.
— Единственный способ помочь Ранду – укротить его! – прошептала Эгвейн. – Или выйти ему навстречу и убить его. – Желудок у нее стал сжиматься и скручиваться узлом. – Нет, я не сделаю этого! Никогда!
У ног Эгвейн на кустик морошки села малиновка, и гребешок у птицы поднялся, когда она наклонила голову, с опаской поглядывая на девушку. Эгвейн стала разговаривать с птицей:
— Ну хорошо, я все равно ничего не узнаю и никому не помогу, если буду тут стоять и сама с собой разговаривать. Или мне с тобой потолковать?
Эгвейн сделала шаг к кусту, и малиновка тотчас улетела в заросли. Еще один шаг, вспышка пурпура, и птица исчезла в ветвях. Эгвейн тем временем сделала третий шаг вперед.
Остановившись, она за ремешок вытянула колечко из-за выреза своего платья. Почему оно-то не изменилось? Все вокруг до сих пор изменялось столь стремительно, что она и дыхание перевести не успевала. Почему теперь ничего не происходит? Может, где-то тут кроется некий ответ? Девушка неуверенно огляделась. Полевые цветы над ней явно насмехались, а жаворонок со своей песней как будто заливался смехом. Эгвейн показалось, что все вокруг создано ее собственным воображением. Тогда, задумав новое желание, она сжала в ладонях тер'ангриал и сказала:
— Перенеси меня туда, где я должна сейчас быть! – Она закрыла глаза и сконцентрировалась на кольце. Все-таки оно из камня, Земля должна дать девушке почувствовать кольцо. – Ну сделай же это! Перенеси меня туда, где я необходима! – Она опять обняла саидар, проводя в кольцо тонкую струйку Единой Силы. Эгвейн знала: для работы кольцу поток Силы не нужен, поэтому она не больно-то и старалась его усиливать. Немного Силы – вполне довольно. – Отправь же меня туда, где я могу найти ответ! Мне нужно узнать, чего хотят Черные Айя. Перенеси меня туда, где мне будет ответ!
— Наконец ты нашла свой путь, дитя мое! Здесь ты найдешь ответы на все свои вопросы!
Глаза Эгвейн открылись и узрели весь мир. Она стояла в огромном зале, его высокий куполообразный потолок поддерживал целый лес массивных колонн из красного камня. В воздухе висел, сияя, исполненный из кристалла меч, он медленно вращался, рассыпая искристые отблески. Эгвейн решила, что это, наверное, тот самый меч, к которому тянулся Ранд в том ее сне. Да, в том самом, сне! Все вокруг было таким реальным, и девушке пришлось напомнить себе, что это тоже сон.
Из тени между колоннами выступила навстречу ей старуха, безобразная и согнутая в три погибели, она прихрамывала, опираясь на палку. Подбородок у нее был острый, костлявый, но еще более костист и остер был у нее нос, и казалось, что все ее лицо состоит из поросших волосами бородавок.
— Кто вы? – спросила ее Эгвейн. В Тел'аран риоде она всегда встречала только знакомых ей людей, но эту женщину, как ни силилась, припомнить не могла.
— Я – бедная старая Сильви, моя леди, – прокудахтала старуха. Она ухитрилась изогнуться так, будто делала реверанс и желала доказать свою преданность Эгвейн. – Ты узнаешь бедную старую Сильви, моя леди? Все прошедшие годы я верно служила вашему роду. Неужели мое старое лицо до сих пор пугает тебя? Не допускай этого, моя леди. Когда требуется, оно служит мне не хуже, чем кому-то самое расхорошенькое личико!
— Да, разумеется, – проговорила Эгвейн. – Выразительное лицо. Хорошее лицо!
Эгвейн надеялась, что женщина ей поверила. Кто бы ни была эта Сильви, Эгвейн была уверена: старуха знает ее. Может быть, она подскажет и ответы на мучающие ее вопросы?
— Сильви, ты говорила, что здесь я найду все ответы.
— О, ты пришла за ответами именно туда, куда следовало, моя леди! В Сердце Твердыни сплошь одни ответы. И тайны. Но Благородные Лорды будут недовольны, если увидят здесь нас с тобой, моя леди. Очень недовольны. Никто, кроме Благородных Лордов, сюда не входит. И кроме слуг, конечно. – Она издала хитрый, зловещий смех. – Ведь Благородные Лорды не подметают и не работают тряпкой. А слуга – кто его заметит?
— А какие тут тайны?
Но Сильви ей не ответила, она заковыляла прямиком к сияющему мечу.
— Заговоры! – пробурчала она себе под нос. – Все они заявляют, что служат Великому
