— Спасибо, Коллетино.
— Так-то лучше, сэр. На ваше лицо снова возвращается румянец, — слуга взял пустой кубок у Банника и, нахмурившись, посмотрел на залепленную пластырем щеку.
— С вами точно все в порядке, сэр?
Банник отвернулся от света.
— Это ерунда. Я порезался, когда катался на коньках, — он попытался улыбнуться, но от улыбки лицо, казалось, трескалось, как лед на воде. — Я здорово выпил.
— Понятно, сэр. Ваш друг, мастер Каллиген, здесь. Сообщить ему, что вы пришли, мастер Банник?
Банник кивнул. Слуга пошел передать сообщение.
Одна из девушек провела Банника в освещенные тускло-красноватым светом внутренние помещения дома. Дверь внутреннего входа, лязгнув, закрылась, Коллетино остался сторожить ворота.
Его привели в уютные апартаменты к большому мягкому креслу. Он уселся в кресло, и им занялись девушки, подготовив ему ванну и переодев в мягкие домашние одеяния. Он почувствовал себя лучше, но, отмахнувшись от них, когда они стали слишком игривыми, отказался от дальнейших развлечений.
— Не сегодня, — сказал он. — Я хотел бы увидеться с другом. Проводите меня к нему.
Одна девушка снова повела Банника по лабиринтам внутренних комнат Дома. Лестницы словно расслабленно извивались вокруг плавно изогнутых стен, лишенных острых углов, они вели на другие этажи, обещая новые развлечения, одно соблазнительнее другого.
Внизу, на цокольном этаже клиенты ели, пили, курили и играли в азартные игры. За исключением ванных комнат почти весь этаж занимал один большой зал, разделенный на павильоны шторами и ширмами. Потолок подпирали большие разукрашенные резьбой опоры, сделанные из корней тропических деревьев. В одном углу зала оркестр играл расслабляющую музыку.
Лазло Каллиген сидел в дальнем конце зала, за ширмой из газовой материи и резного дерева. Увидев приятеля, Каллиген улыбнулся, но в его глазах была заметна тревога, и он был бледнее обычного.
— Какого черта ты опять натворил? — спросил он.
— Да ничего особенного, — ответил Банник, и его рана заныла.
Лазло посмотрел на повязку на щеке.
— Дуэль?
Банник кивнул. Этого было достаточно.
— И ты снова победил, так? — Каллиген поднял бокал. — Как бы ни был ты хорош, однажды все-таки тебе достанется…
Обычно веселый, сегодня Каллиген был как-то подавлен и не сыпал еретическими шутками в адрес друга.
— Я хотел встретиться с тобой, но… хм, знаешь, я тут выпил…
Судя по остекленевшим глазам и слегка нечеткой речи, выпил он немало.
— Глису для моего друга, — приказал он слуге. — Горячего, да поживее! А то он выглядит… — Каллиген пристально посмотрел на Банника в полумраке зала. — Ты выглядишь просто дерьмово.
— Где ты пропадал прошлой ночью? — спросил Банник, усевшись на обитую бархатом скамью напротив приятеля.
— Ох, извини. Я встретил одну юную леди, которая оказалась очень… хм, интересной во всех отношениях. — Каллиген устало хихикнул. — Я и сам сейчас не в лучшей форме, правда. Лучше я буду наслаждаться напитком, потому что снова выпить придется, вероятно, очень-очень нескоро. Пьянство среди кадетов… не поощряется. И я постараюсь восполнить все, чего мне предстоит лишиться. А это где-то тысяч пять бокалов. Не собираешься помочь мне?
На столе появился серебряный поднос с кубком горячего глиса и бокалом. Банник налил себе и мгновенно выпил, сам удивившись своей жажде. После чего заказал еще.
Каллиген выпрямился, на его лице было что-то вроде обиды.
— И ты не спросишь меня, из-за чего все это? «К чему столько драмы, Лазло, что мучает тебя?» и так далее? Ну, знаешь, как обычно поступают друзья?
— Нет, не спрошу. Уж в твоем-то поведении точно нет ничего необычного.
Банник оглядел зал, уже ожидая обвиняющих взглядов, но на него никто не смотрел.
— Эй! Хотя бы взгляни на меня! Я же страдаю, — Каллиген поднял свой кубок и отвлеченно посмотрел на него. Вылив в бокал последние несколько капель, он отодвинул кубок и схватил с подноса кубок Банника и небрежно наполнил свой бокал, расплескав при этом глиса не меньше чем на дневной заработок простого рабочего.
— Ну ладно. Что случилось? — спросил Банник. — Курс боевой подготовки длится три месяца. Ты очень быстро вернешься обратно, с крутой стрижкой и в блестящих сапогах, что произведет впечатление на всех твоих красоток. И за три месяца ты даже не успеешь выпить пять тысяч бокалов глиса.
— Ах, дорогой мой сводный брат, вот тут ты ошибаешься, — глаза Каллигена заблестели в полумраке. — Мне придется не пить довольно долго, и уж точно больше не доведется пить здесь.
— Лазло, я не какая-нибудь девчонка, которая бы сочувственно похныкала вместе с тобой. Ополчение СПО никогда не покидает родного мира. Поэтому они и называются силами планетарной обороны. Они обороняют свою планету.
Каллиген издал дрожащий вздох. Теперь настала его очередь вглядываться в тускло освещенный зал. Убедившись, что их никто не подслушивает, он посмотрел другу в глаза.
— Кол, я иду служить не в ополчение. Сегодня утром мне сказали, что начинается общий призыв. Очевидно, мой отец знал об этом уже несколько дней, но не хотел портить мою «последнюю ночь на воле». Завтра об этом объявят в новостях. Твой дядя возвращается. 322-й бронетанковый, 62-й и 84-й механизированные полки и 7-я рота сверхтяжелых танков летят на Парагон, и с ними еще куча иномирцев, — Каллиген сделал глоток глиса. — Они уже вышли из варпа и направляются сюда с окраин системы. Война на Дентаресе закончена, но понадобилось свежее пушечное мясо для другой войны — в какой-то дыре под названием Калидар. И похоже, что родной мир оказался как раз по пути. Все категории личного состава СПО переводятся в распоряжение Департаменто Муниторум, приказ вступает в силу немедленно. Льгота моего клана недействительна, потому что я уже добровольно поступил на военную службу, — он вымученно улыбнулся. — Так что я иду не в СПО. Я попал в чертову Имперскую Гвардию. Спаси меня Император… Я никогда не вернусь на родину…
Внезапная мысль поразила Банника. Может быть, исповедник был прав, и возможность искупления представится по милости Императора. Может быть, это и есть его шанс искупить грех службой…
— Кого они берут?
— Да какая разница? — Каллиген пожал плечами. — Всех. Будет двойной набор, в новый танковый полк и полк механизированной пехоты, плюс еще пополнения, чтобы восполнить потери в старых полках. Один мой кузен — он служит по сбору десятины — так он всю эту неделю каждую ночь носил к астропатам сообщения, адресованные в центральный Оффициум Муниторума в штабе сектора. И если читать между строк — а мой кузен всегда так делает — то, похоже, нашим ребятам здорово досталось. Ты знаешь, что полки, набранные с одной планеты, командование предпочитает держать вместе, и когда им понадобится подкрепление перед отправкой в новую зону боевых действий, неожиданное возвращение домой после победоносной войны отлично послужит им в плане пропаганды. А наш мир оказался как раз у них по пути на Калидар… Я уверен, лорд-губернатор тоже этим очень доволен, особенно после всех этих дел с его братом. Это очень даже имеет смысл, по крайней мере, для них. Ну а что до меня… я по уши в дерьме, — Каллиген быстро поднял взгляд. — Но если ты кому-то об этом расскажешь, то тебя казнят, и меня тоже, так что, пожалуйста, не болтай об этом, будь другом. Было бы ужасно так глупо погибнуть дома, когда я могу отдать жизнь где-то там, среди далеких звезд… за Императора! — добавил он громко, подняв бокал.
Из зала послышались приглушенные ответные тосты.
— Видишь, я буду чертовым героем! — Каллиген опрокинул бокал в глотку и с размаху поставил на стол.
Мысли в разуме Банника завертелись. Он был уверен, что убийство Тупариллио будет сочтено позорным поступком. С самого конца дуэли он не переставал думать, как теперь ему выпутаться из этого и искупить свой грех. А это — прямой знак свыше, именно то, чего хотел от него Император.
— Лазло, я пойду служить с тобой.
— Что?! — заорал Каллиген. Взгляды посетителей повернулись к ним, на мгновение шум в зале прекратился. Каллиген перешел на шепот.
— Ты совсем с ума сошел? В следующем году ты женишься на регентше клана Туранниген! Ты станешь аудитором клана Банник и главой клана Туранниген еще до того, как тебе стукнет шестьдесят, и после этого у тебя будет еще полстолетия на балы, девчонок и пирушки, прежде чем ты хотя бы начнешь задумываться о смерти! И, конечно, всем этим стоит пожертвовать ради того, чтобы какой-нибудь вонючий ксенос сделал из твоего черепа чашку для питья?! — Каллиген стукнул кулаком по столу и раздраженно откинулся назад. — Ты просто устал и выглядишь страшнее смерти. Это предсвадебное волнение, вот и все.
Каллиген говорил быстро, больше успокаивая себя, чем Банника.
