беда. Есть разные школы измерения — понятно, что 1∙10–11 и 1∙10–12 отличаются на порядок.
Но на практике 200 и 1000 отличаются на порядок (я не поленился сейчас позвонить своим коллегам-физикам в Университет), но по округлению 500 и 1000 — одного порядка, а самая сложность с тройкой и десяткой, к примеру. Устоявшегося правила нет (и это так) А так вы, конечно, правы — надо заменить на $200… или там 240.
— На случай троечки — существует "правило Зельдовича". Атрибутируемое, как ясно из названия, трижды герою социалистического труда Я. Б. Зельдовичу, правило гласит: в релятивистской астрофизике константы порядка e и π принимаются равными единице. Для упрощения вычислений.
— Зельдович был вообще очень правильный и интересный человек — ну и в смысле языка, разумеется. Я у него украл фразу "Есть некоторые вещи, о которых нужно говорить извиняющимся тоном".
— Хорошая фраза.
Извините, если кого обидел.
03 сентября 2006
История про разговоры DCI
— Зависимость качества от гонораров нелинейная. Сталин, кстати, потратил немало времени, чтобы урегулировать прикорм писателей и отладить механизм прямых выплат и косвенных пряников. Сейчас всё иначе. Гонорар $500 отличается от $1000 вдвое, но суть — одна. При этом есть тайные грантовые системы, обслуживающие, например, поэтов. То есть, они функционируют, как система грантов, но так не называются. Раньше для этого использовалось слово «номенклатура». Специфические поэтические журналы (безгонорарные) могут обеспечить авторов благами, недоступными при прочих публикациях.
— Не в оплате дело (не в гонораре), а в стоимости товара — элитные, люксовые, премиум класс — стоят для потребителя на порядки выше, чем, условно говоря, товары "эконом-класса". Среди писателей (всего мира) что-то таких делений нет, а в журналистике есть — это когда для тысячедолларовых журналов пишут одностраничные заметки за $20.000 — $30.000. Вот хотя бы один такой журнал — Departures. Его получают по закрытой рассылке владельцы платиновых карт Америкэн Экспресс. В этом журнале нет штатных писарей. Там публикуют заметки членов богатейших семейств Нью-Йорка, Лондона и т. п. мировых столиц. Таких "писателей" называют jet setters — прожигатели жизни, не золотая, а даже какая-то платиновая молодежь, родившаяся с бриллиантовым колье сразу. Гонорары там действительно такие.
В каком-то иностранном фильме был такой jet setter — его при переводе называли "писателем", но вел он себя очень не по-писательски. Это другой мир, другой рынок, где ручки для дверей по шесть тысяч евро, но вот есть ли там потребность в чтении — я не знаю. Про поэтов я вообще ничего не знаю — какие такие блага им сыплются от безгонорарных публикаций? Слышал, кому-то компьютер подарили, а кому-то дали премию в несколько тысяч. Но это же разовое, или там все по кругу удовлетворенными ходят?
— Так и я о том же. Поэты — что ручки для дверей. Тут есть просто статус поэта, который и приносит доход. То есть, в какой-то момент с поэтом такого рода происходит тоже самое, что и с продукцией студии Лебедева. На неё заявляется цена, как на дверную ручку — например, в корпоративной поэзии. Кроме того, есть служба поэтом: такого поэта возят на разные форумы забесплатно, он читает лекции о поэзии (своей и чужой), он посещает оплаченные конференции, телевизор-радио. Есть люди, что минимизируя доходы, могут вполне нормально так прожить. То есть, финансовый поток падает как на Президента — неявно.
А вот что касается разделения книг по стоимости, то оно, я думаю, всё таки есть — только сместилось от fiction к non. Я помню, как в начале восьмидесятых "Мастер и Маргарита продавались за 50 рублей" — половина средней зарплаты в то время. А вот сейчас я собираю книги о вине и алкогольных напитках (это часть моей работы) — нормальная цена хорошего справочного альбома 2000 рублей. Вполне себе ползарплаты, при цене романа (опять же) 50 рублей.
— Про поэтов понятно, спасибо. хороший алкоголь — это тоже атрибут хорошей жизни, поэтому и книги дороги, иная страта.
— Тут даже дело не в хорошем алкоголе (это всего лишь пример). Например, научные издания чрезвычайно дороги — не знаю, как гуманитарные, но вот про геофизику и физику могу сказать. Эти книги иногда стоят сравнимо с алкогольными справочниками, и их стоимость закладывается в гранты.
Но, несмотря на Сеть, рынок этих книг есть, деньги грантов под них легко списываются, крутится механизм — и нет ему остановки. Так что малое количеством, но дорогое — это (я думаю) не просто атрибут хорошей жизни, а атрибут маргиналов — как инсулин. Ну, или как концертный костюм: хочешь — не хочешь, а в определённой социально-профессиональной позиции купишь. Кстати, в литературе описаны случаи, как четверть века назад происходило тоже самое. Бальмонта не читали, но показать на полке или подарить — надо. Для поддержания статуса.
— То-то я вспоминаю, как Бальмонта в 1988-92 гг напереиздавали вагон и маленькую тележку. С научной книгой да, цены офигенные, и тиражи малюсенькие, по археологии сужу. Но это действительно автор получает грант (часть на написание, часть ни издание, ну там по разному). А с продажи потом мало кто зашибает дополнительных бонусов — львиная доля книг у нас просто меняется, раздаривается, и т. п. Потому как это не книготорговля уже, и ценообразование такое, "потолочное" в большей степени.
— Ага. Я и говорю — цена в этом сегменте как на упомянутые дверные ручки. Поэтическая цена, одним словом.
Извините, если кого обидел.
03 сентября 2006
История про разговоры DCVII
— Ужасный человек-миксер.
— Человек ластик.
— Человек гуммарабик.
— Человек-скоросшиватель.
— Человек-дырокол.
Извините, если кого обидел.
03 сентября 2006
История про разговоры DCVIII
— Вот ведь, какие люди интересные. Читают хорошую книжку, а сами всё думают: "Кто это, кто это написал? Был и у него хуй?" Важно им…. Пытливые…
— Нет. Я понимаю. Если книжка плохая, то вопрос закономерный. Как и любой другой. Надо же от плохой книжки хоть какой интерес поиметь.
— Не скажите. Я сначала думаю: был (есть) ли у него х..? А потом уже читаю..
— Это вид страховки на случай, если книжка окажется плоха? То есть, читаю эту гадость, а о чём подумать уже есть?
— Это — выбор оружия. В случае чего чтоб знать — на что направить.
— О! Тогда эта проблема аналогична проблеме гендерной принадлежности автора. Действительно, если нет хорошего универсального оружия, приходится выбирать с оглядкой на.
— …подумалось… а ведь есть универсальное… "В печку!"
— К сожалению это из авторского арсенала.
— Нет, из
