Ширина колеи, вагоны и паровозы финны использовали нашего стандарта – это повелось еще с тех времен, когда Финляндия была частью Российской империи. В Германии же вагоны были уже и меньше, как игрушечные, и расчет вместимости был другой. Мелочь, но разведчик такие особенности знать должен.
К вечеру он был уже на месте сбора, первым. Мест похожих на берегу много, но была опознавательная точка – правее двести метров дот бетонный характерной внешности. Камень в воде торчал, у которого группа притопила свои акваланги.
Что сейчас Игорю больше всего хотелось, так это есть. От жажды в Карелии не умрешь, полно ручьев, речушек и рек. Все они втекают в Ладогу, одних рек сорок, а вытекает одна – полноводная и глубокая Нева.
Игорь не раз пил по дороге. Вода чистая, вкуснейшая, но еду она не заменит.
Над водой кружили чайки, выхватывая из воды рыбешку. В озере водилась разная рыба, в том числе и деликатесная – лосось, форель, ряпушка и корюшка, не говоря уж о сомах, щуках и налимах. А еще озеро облюбовала утка – как раз три утиных кряка были условным знаком для сбора.
Шло время, начало смеркаться. Игорь уже начал беспокоиться – где же парни? Хоть один, но должен уже прибыть. О том, что их могли схватить финны или они могли подорваться на минах, думать не хотелось – он же вернулся.
Часов у Игоря не было – не научились тогда еще делать водонепроницаемые. Но по положению звезд и луны он смог определиться – близко полночь.
Он крякнул трижды, довольно натурально. Выждав время, повторил сигнал, но сколько ни прислушивался, ответа не было.
Тревога заползла в душу – почему нет трех сослуживцев? Если с одним беда – в разведке такое бывает, то где остальные?
Он осторожно пополз к камню. От дота едва слышно доносились голоса и смех финнов. Игорь выматерился про себя – развеселились, как в доме отдыха.
Спустился в воду. Холодно, ноги одеревенели сразу. Обшарил все дно вокруг камня и почувствовал, как его пробил холодный пот – аквалангов и гидрокостюмов не было! Парней из группы не было, и забрать их снаряжение никто не мог. Отсюда вывод – он не на месте высадки! Ошибка в определении!
Он выбрался на берег и пополз в лес. Немного не дошел? А драгоценное, спасительное время уходит! Чертов дот и камень в воде сбили с толку.
По лесу Игорь шел настолько быстро, насколько мог. Бежать нельзя, можно наступить на сухую ветку и демаскировать себя. Да и опасно: на мину наступить можно, с патрулем столкнуться.
Проделав путь с полкилометра, может – чуть больше, он свернул к берегу. И тут дот! И камень торчит…
Он прополз к камню и, к своей великой радости, обнаружил под ним акваланг и гидрокостюм. Намучившись в одиночку, все-таки оделся, нацепил акваланг. Игорь знал, что лодка должна быть приблизительно в кабельтове от берега, и потому двигался к воде так быстро, как только мог. Но все равно не успел, опоздал всего на минуточку…
Впереди показалась темная громадина, она разворачивалась боком. Мелькнул винт, и лодка стала набирать скорость.
Струей воды от вращающихся лопастей Игоря отбросило в сторону, как пушинку. В душе перемешались досада, злость на себя и обида на подводников – ну что им стоило подождать еще чуть-чуть? Ему бы только доплыть до корпуса, постучать по металлу… Они поняли бы, открыли бы наружный люк торпедного аппарата. А сейчас он один, в чужих водах, без еды, без надежды на спасение, и главное – он не передал командиру добытые сведения. Ну хоть топись от отчаяния!
Вернувшись к камню, Игорь снял акваланг и гидрокомбинезон. Замерз как последняя собака! Пополз в лес – надо было выбрать спокойное место и обдумать сложившуюся ситуацию.
Забравшись в дебри, он улегся под елью на толстом слое опавшей хвои. В роте его могут зачислить в погибшие, а еще хуже – счесть попавшим в плен. Хотя сослуживцы его ждали, не забрали акваланг и гидрокомбинезон. А вот других аквалангов не было, стало быть, вернулись все, кроме него. Растяпа и разгильдяй! Но что толку корить себя, дело уже сделано.
Для начала он решил добыть пропитание. В лесу, да еще рядом с рекой от голода и жажды не умрешь.
Выспавшись, Игорь направился к ручью, шумевшему в чаще. Вода в нем чистейшая, и видно было, как плавают рыбешки.
Сняв тельняшку, Игорь зашел в воду по колено. Холодно, вода была прямо ледяной.
Рыбешки, первоначально шарахнувшиеся от него стайкой, осмелели и стали подплывать близко.
Игорь опустил в воду тельняшку, расправил ее, как кошельковый невод, и резко дернул на себя. В тельняшке затрепыхалась рыбешка – небольшая, граммов двести. Он повторил все еще раз – и снова удача, еще одна рыбешка.
Выбравшись на берег, Игорь ножом выпотрошил рыбу и съел ее сырую. Вот если бы к ней еще и соли, совсем было бы хорошо. Жарить на костре нельзя, финны могут увидеть дым, почувствовать запах.
Желудок успокоился, голод уже не донимал так сильно – все же Игорь полутора суток ничего не ел.
Перед отправкой группы на финский берег Ладоги запасной вариант возвращения – как выбраться самостоятельно, если вдруг возникнет ситуация, подобная этой, не оговаривался. Подразумевалось, что все и строго к назначенному времени вернутся к месту сбора. Так что сам виноват!
Вернуться на базу можно было двумя способами. Первый – это идти на восток вдоль побережья. Получится далеко, километров сто, если не больше, и все по финским тылам. А у него – ни формы чужой для отвода глаз, ни карты, ни знания финского языка… Было бы близко – можно было бы это расстояние ночью на брюхе проползти, но сотню километров – нереально.
Второй вариант – ждать высадки десанта на берег. Завяжется бой, а он тем временем под шумок прорвется к своим. Сейчас же никак проявлять себя нельзя: финны – народ лесной, хорошие охотники, рыбаки, следопыты. И вояки упорные, не хуже немцев. Страна маленькая, а сколько жертв было в Красной Армии в зимней войне сорокового! Финны умело использовали особенности местности, у них у первых появились «кукушки» – это когда меткие стрелки занимали позиции на деревьях, близко подпускали наших бойцов, а потом поливали их огнем из автоматов. Потери были огромные.
Наше командование считало пистолеты-пулеметы оружием несерьезным, полицейским. Принятый на вооружение еще до войны «ППД» сняли с вооружения, да и выпущен он был в малых количествах. А когда спохватились, было поздно, немногие оставшиеся «ППД» раздали командирам и политрукам.
В отличие от немцев, идущих по следу наших разведгрупп с собаками, финны использовали следопытов. По примятой ногами траве, неаккуратно сломанной веточке те шли не хуже собак, а, зная особенности местности, зачастую шли наперерез, устраивая засады. Потому Игорь к финнам относился со всей серьезностью. И он принял решение ждать высадки десанта.
Отправка разведгрупп бывает перед наступлением, дабы уточнить расположение вражеских огневых точек и количество войск. Воздушная разведка уже была. Наступление готовилось, к Шлиссельбургу стянули войска и суда – но когда оно будет, завтра или через неделю, знало только высокое командование.
Игорь настраивал себя на долгое ожидание – неделю, тогда ждать и терпеть легче. Одно было плохо – еды нет и одежда легкая. А в этих краях даже в середине июля температура в полдень редко поднималась до 15–16 градусов, а ночью – так и вообще 4–5 градусов. И костер развести невозможно, демаскирует. Игорь умел разводить костер почти без дыма, но запах горящего дерева никуда не денешь, а ночью еще и огонь издалека видно.
Он выбрался к железной дороге – считал составы и количество вагонов в эшелонах. Занятие почти бесполезное, поскольку передать эти сведения было некому – ни радиосвязи, ни просто связи с командованием у него не было. И все, что он увидит – эшелоны, доты, батареи на берегу, – пропадет втуне. А когда высадится десант, огневые точки врага проявят себя сами, и его сведения окажутся никому не нужными. И по всему выходит, что рисковал он зря.
Поняв бесполезность затеи с железной дорогой, Игорь направился к берегу и влез на дерево – уж лучше наблюдать за финнами, чем за «чугункой». И здесь его ожидал сюрприз, причем неприятный.
