Машиной дочке 19 лет, и она дружит с парнем — немцем, который наполовину венгерского происхождения. Он говорит, что все русские — тупые. Дочка с другом часто ссорится и выгоняет его из дома, но он не уходит. Тупыми он считает русских потому, что они плохо понимают немецкий язык. Из-за всего этого Маша плохо спит и стала хуже выглядеть — на нервной почве что-то с кожей. Она говорит, что вернулась бы на родину, готова сидеть на одной картошке. Так думает не она одна.
10.7. Немцы и евреи — совместная жизнь не без подводных камней
Я не сказал еще о проблемах эмигрантов в повседневных отношениях с местным населением. Что касается евреев, то на протяжении многих лет они имели общую с немцами историю, но это была история их преследования и унижений. В годы Второй мировой войны Гитлер организовал холокост — полное уничтожение 6 млн. евреев. Слово «холокост» означает катастрофа.
Правительство и общественность ФРГ предпринимают немало усилий для нормализации отношений между немцами и евреями. Например, в городе, где мы жили, по призыву мэра 9 ноября был проведен марш памяти. Точно в ту минуту, когда начались события Хрустальной ночи — еврейского погрома, зазвонили колокола церквей, и начался митинг в центре города. Потом по городу прошло массовое шествие с зажженными свечами в память о преследовании евреев в годы войны. В нем участвовал мэр города.
Мой опыт жизни в Германии позволил мне сделать вывод, что эта демократическая страна извлекла уроки из прошлого и решительно отмежевалась от фашизма. Не проходит и дня, чтобы газеты или другие средства массовой информации не напоминали немцам о холокосте и об Освенциме. Но однажды мне довелось увидеть, как на выставке в зале на киноэкране демонстрировали кадры хроники времен Второй мировой войны. Пока показывали триумф Гитлера и как все его на митинге приветствуют, немцы смотрели на экран. А когда стали показывать горы трупов, газовые камеры, печи, из которых вынимают кости, все зрители встали и ушли. Это были в основном молодые люди. Они не хотят, чтобы им напоминали о преступлениях их дедов и родителей, не хотят нести за это никакой ответственности. Ведь они сами никого не убивали.
Наши эмигранты в повседневной жизни, как правило, не чувствуют на себе проявлений антисемитизма. Население настроено большей частью не против евреев, а против наплыва иностранцев. Вместе с тем бывают и проявления агрессивного антисемитизма, акты насилия. В Мюнхене во время футбольного матча между командой Израиля и «Баварией» кое-кто из разгоряченных немецких болельщиков кричал израильским футболистам: «Убирайтесь обратно в Дахау!» Там, вблизи от Мюнхена, в годы войны находился один из крупнейших концлагерей.
В Берлине синагогу охраняет подразделение израильского спецназа — община там не доверяет немецким полицейским. А еврейскую школу в Гамбурге охраняет полицейский с автоматом. Двор около нее обнесен высоким забором с колючей проволокой.
Был случай, когда 17-летние скинхеды пытались спалить синагогу в Эрфурте. Накануне Пасхи, в день рождения Гитлера, они подбросили туда бутылку с зажигательной смесью. Полиция нашла преступников и обнаружила у них дома огнестрельное оружие и нацистскую литературу.
Агрессивный антисемитизм чужд большинству немцев, но скрытый, бытовой в широких слоях населения существует. На вопрос, верно ли, что многие евреи пытаются извлечь сегодня выгоды из своего прошлого и заставить немцев платить за это, почти каждый второй немец ответил, что в этом есть доля правды.
Евреи, живущие в Германии, как правило, не афишируют своей национальности. Когда в еврейских общинах идут споры и борьба за руководство, местные газеты преувеличивают и раздувают эти конфликты, а жители радуются: «Ну конечно, опять эти евреи! Я всегда говорил — от них ничего хорошего ждать не приходится». Не случайно возник анекдот. В маленьком городке на вокзале стоит старый еврей с кучей чемоданов. Он о чем-то долго размышляет, потом спрашивает одного из соседей: «Что вы думаете об евреях?» — «О, я восхищен вкладом наших еврейских сограждан в науку и культуру!» Старик благодарит его, идет дальше и задает тот же вопрос другим — все они симпатизируют евреям. И только один отвечает: «Я вообще-то не очень их люблю, и рад, когда с ними не приходится иметь дело». — «Я вижу, вы — честный человек, — говорит еврей. — Не присмотрите ли за моими вещами, пока я отлучусь в туалет?»
По данным опросов, антисемитские настроения имеет 30 % населения Германии. Впрочем, 50 лет тому назад такие настроения были у 50 % жителей — ситуация с годами все-таки меняется к лучшему.
10.8. А почему, собственно, вы приехали жить в Германию?
Забавная картина: я сижу у себя дома в Германии и смотрю телевизор. Вдруг на экране знакомое лицо — Иосиф Хесин. К нему домой пришла немецкая журналистка и берет у него интервью: «Вы довольны, что живете в Германии? Рады, что сюда перебрались?» — «Что вы, я счастлив». — «А что вам там мешало, на родине?» — «Мне там молиться не давали. Мою религию преследовали. А здесь я могу ходить в синагогу и молиться».
Но я-то его хорошо знаю. Иосиф не верит ни в бога, ни в черта, человек сугубо практический и всегда полон идей, как можно заработать деньги. Он пришел в синагогу на службу только один раз и в черной шапочке посидел в последнем ряду. С молитвенником на незнакомом ему иврите в руках, слушая речитатив раввина, он тихо обсуждал с соседями цены на подержанные автомобили. Он стал членом общины: для бизнеса ему были нужны связи. Для этого понадобилось сдать документы, подождать несколько месяцев, и вот счастливый день приема — ему осталось только предметно доказать раввину факт обрезания, как у Маяковского в стихах о советском паспорте: «Я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза…» На немецком телевидении Иосиф выглядит очень трогательно — вот дали наконец человеку то, о чем он давно мечтал. Выходит, что он — политический беженец, а таких немцы больше уважают.
Характерно, что подавляющее большинство наших соотечественников варится в собственном соку. Почему? Во-первых, наши эмигранты недостаточно владеют немецким языком. Во-вторых, контактам часто мешает различное положение на социальной лестнице — наши эмигранты обычно стоят ниже.
Но есть и еще одна, главная причина. Какие бы симпатичные люди вас ни окружали, как бы хорошо к вам ни относились, местные жители обязательно рано или поздно зададут вам вопрос — почему вы сюда приехали? В большинстве наши соотечественники при этом теряются. Неуверенно, беспомощно они отвечают, что в Германии жить лучше, выше уровень жизни. А это вызывает возмущение: выходит, что вы — беженец по экономическим причинам. Тогда обустраивайте свое собственное государство, свою родину, наводите там порядок. Вот если вы — политический беженец, если вас на родине преследуют, тогда другое дело.
В последние годы порой самим беженцам из других стран трудно понять, от чего же они в первую очередь бегут: от антидемократических порядков, экономических ограничений или социальной безысходности. Мой друг Войцех, поляк, специалист по германской филологии, который уже много лет живет и работает в Германии, советует иностранцам на вопрос «Почему вы сюда приехали?» отвечать коротко: «Потому что я хочу жить в свободной, демократической стране».
10.9. Счастливы ли наши эмигранты в Германии?
Итак, наши эмигранты в Германии — увы! — люди не первого сорта. Характерно высказывание нашей эмигрантки, живущей в Ганновере: «Немцы воспринимают нас как нахлебников. Остается надеяться, что наши дети будут жить лучше». В самом деле, отношение к детям иностранцев обычно лучше, чем к их родителям.
В предыдущих главах речь шла о проблемах эмигрантов, но ведь есть и немало удачных судеб. По данным опросов, 68 % иностранцев, живущих в Германии, смотрят в будущее с надеждой и оптимизмом.
Дима Витковский — инженер 24 лет, приехал туда с женой и дочерью. Получил квартиру, и вначале его семья жила на социальную помощь. Но вскоре ему нашли работу по специальности в фирме «Опель» и помогли устроить ребенка в детский сад. Позже нашли работу и для его жены Наташи, которая до этого окончила курсы бухгалтеров. «Мы устроились неплохо, — рассказывает она. — У нас тут трехкомнатная квартира и машина. Нам помогают, бесплатно отдают одежду, мебель, посуду, детям дарят велосипеды и игрушки. Мы всей семьей отдыхали в Австрии и на Балтийском море. В этом году поедем в Данию и Швецию». Сегодня Дима — перспективный специалист, с подчиненными, уютным кабинетом и зарубежными командировками. Для этого понадобилось 5 лет работы.
Российский немец из Казахстана Арнольд рассказывает: «Мне тут сделали операцию. У меня был рак, но опухоль вовремя нашли и удалили. На родине я бы не выжил. Мы с семьями наших детей все вместе здесь, дети работают, внуки учатся. Сын и две дочки уже купили свои дома. Мы живем тут лучше, чем на родине». И жене Арнольда в Германии нравится: «Чего мне тут не хватает? Пожалуй, только искренности и непосредственности окружающих меня людей».
