Джефф замолчал. Он ждал извинений со стороны Фица, однако голова того была занята мыслями об Абигайль.
— Вы, случаем, не знаете, кто еще из Уикерли был заинтересован в моей гибели? — задумчиво спросил граф и, встав, направился к двери.
Джефф тоже поднялся со своего места.
— Вы хотите знать, остались ли в нашем роду более безумные представители, чем мы с вами? — переспросил он. — Мне кажется, нет. Мы с вами — последние отпрыски этой чокнутой семейки. Адвокаты, конечно, всегда могут найти наследников по боковой линии… Может быть, мне все же следует нанять для вас телохранителей?
— Давайте подождем и посмотрим, что скажут поверенные. Если они заберут детей у Абигайль, я прикончу их на месте, и вот тогда вам придется унаследовать это поместье и титул. Ведь меня наверняка повесят.
Джефф фыркнул.
— Да, я догадывался, что мне не следует приезжать сюда. Все это может плохо кончиться.
— Ваша ошибка в том, старина, что вы пренебрегаете спортом. Вам нужно посещать боксерский клуб Джентльмена Джексона, развивать мускулатуру и точность удара. Поскольку вы один из Уикерли, вам необходимо иметь крепкие кулаки, иначе не выжить.
Фиц, откинувшись на спинку стула и покачиваясь на его задних ножках, с мрачным видом смотрел на находившихся в кабинете джентльменов. Адвокаты сидели, выпрямив спины и сложив руки на внушительных животах. Квентин устроился на обтянутой кожей кушетке и с любопытством взирал за всем, что происходило вокруг.
Джефф следил за собравшимися из темного угла, сидя в глубоком кресле с подголовником.
Грейсон, душеприказчик мистера Мерриуэзера, откашлялся, прежде чем заговорить.
— После недавнего досадного инцидента, милорд, я окончательно убедился в том, что вам нельзя доверять детей. Вы не подходите на роль опекуна. Я вынужден отклонить ваше ходатайство и просьбу графини передать детей на ее попечение. Дети будут возвращены в дом Уэзерстонов.
Фиц знал, что щепетильный Грейсон является ярым противником карточной игры. Драка графа с кузеном привела его в полное негодование. Мистер Грейсон вопросительно взглянул на Пирсона, опытного адвоката, которого Квентин нанял для защиты интересов Фица.
— Вы позорите нашу профессию, сэр! — воскликнул тот, тряхнув головой в белом судейском парике. — Мы привлечем вас к суду за оскорбление! Вы не имеете права отклонять ходатайство графа Дэнкрофта только на том основании, что он ввязался в драку!
В этот момент в разговор вступил Саммерби, поверенный леди Изабеллы.
— В документах о праве наследства мисс Мерриуэзер содержится условие, по которому кандидатура ее жениха должна быть непременно одобрена леди Белден, — заявил он.
Проклятие! Фиц читал эти документы, но невнимательно. И вот теперь начались неприятности. Казалось, они обрушились на графа все разом. Похоже, ему придется держать ответ за все свои прегрешения в прошлом и настоящем.
— Леди Белден может оставить наследство леди Дэнкрофт у себя для передачи этих денег в будущем детям графини, — продолжал Саммерби. — Таким образом, оно не переходит к графине автоматически. Надо учесть, что леди Белден порицает склонность графа к карточной игре.
Можно было подумать, что этот порок был присущ только Фицу! Вся Англия была помешана на азартных играх!
Он обещал выплатить Квентину долг, получив наследство Абигайль. Если приданого не будет, то Фицу придется продать ферму жены. Или объявить себя неплатежеспособным и оставить приятелю породистого жеребца, служившего залогом.
Квентин нахмурился. Ему явно не нравился такой поворот событий.
Фиц был вне себя от отчаяния, хотя пытался не выдать своего смятения. Он обещал Абигайль, что ей после свадьбы непременно вернут детей. По существу, она согласилась выйти за него замуж только потому, что надеялась на это. И вот теперь выяснялось, что детей собираются вернуть в приемную семью.
Фиц решил биться до конца.
— Уэзерстонам не нужны эти дети, — холодно промолвил он, суровым взглядом обведя присутствующих — У них нет подхода к ним, они не умеют воспитывать их, а главное — не хотят этому учиться! Эти люди, по существу, передали малышей на попечение слуг. Все это закончилось скверно: дети убежали из дома. Неужели вы думаете, что у опекунов, пренебрегающих своими прямыми обязанностями, им будет лучше, чем в доме старшей сестры, которую они обожают? Или вы считаете, что Уэзерстон сможет лучше воспитать детей только потому, что в отличие от моей жены носит брюки?
— Факт остается фактом, милорд, — сказал Грейсон, вытирая потную лысину на макушке, — ваше влияние на малолетних детей никак не назовешь благотворным. А если учесть ваше финансовое положение, то можно сделать вывод, что у вас с женой нет средств на воспитание детей. Мой долг — обеспечить малюткам достойную жизнь и сохранить оставленное им отцом наследство.
Пирсон начал спорить с душеприказчиком, используя сложные юридические термины. Фиц слушал их, стиснув зубы.
Ему нужно было срочно найти выход из этой тупиковой ситуации. В голове его роились сотни мыслей:
— А если я передам Абигайль свои права на ее ферму? — спросил он, прерывая утомительный диалог адвокатов. — Признаете ли вы в таком случае мою супругу достойной взять на себя опеку над детьми?
— Но в этой ситуации они снова окажутся под вашим тлетворным влиянием, — возразил Грейсон, недоверчиво поглядывая на Фица, словно ждал от него какого-то подвоха.
Тот решил, что пора использовать козырную карту.
— А что, если Абигайль поселится с ними на ферме без меня?
— Но в таком случае мы вернемся к тому, с чего начали. Я уже говорил, что одинокая женщина не в состоянии правильно воспитать мальчиков.
Такой ответ не был для Фица неожиданностью. Он с небрежным видом повернулся к поверенному леди Изабеллы:
— Скажите, не могли бы вы попросить леди Белден выделить из наследства моей жены небольшую сумму для того, чтобы она могла нанять опытного наставника для детей? Речь прежде всего идет о гувернере для мальчиков.
— Если бы вы, милорд, согласились отказаться от всех претензий на приданое графини, я уверен, что леди Белден передала бы ей всю причитающуюся по завещанию сумму. Маркиза хочет только одного: чтобы ее дальняя родственница была счастлива. Но она не верит, что вы способны обеспечить ей безбедное будущее.
Фиц видел, что Квентин напрягся. Если бы граф принял это условие, то потерял бы возможность возвратить ему долг.
Фиц глубоко вздохнул, стараясь скрыть волнение. Ради счастья Абигайль он готов был отказаться от любых привилегий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
