— И долго ты еще рассматривать его будешь? — недовольно спросил я не торопящуюся переодеваться Кушину.
— А долго ты будешь меня рассматривать? — мгновенно среагировала девушка, аж покраснев от возмущения и смущения. — Отвернуться стоило бы тебе, знаешь ли!
— Да брось, неужели, живя в одной деревне с Хьюга, ты еще можешь смущаться таких вещей? — не став признавать своей ошибки, проворчал я, отворачиваясь. — К твоему сведению, кецурьюган и даже шаринган позволяют рассмотреть тело под одеждой тоже.
— А можно помолчать? — раздраженно буркнула у меня за спиной Кушина.
— Лучше я вообще выйду.
Все равно нужно предупредить караульных, что около часа их подопечная будет под моим наблюдением. Это много времени не заняло, Кушина переодевалась дольше. Толстая дверь звуки сильно приглушала, но судя по вибрациям пола, Узумаки почти не двигалась с места, сначала возясь с завязками больничной одежды, а потом разбираясь в новой одежде.
— Все, — наконец крикнула она неуверенно.
— А я уж думал, это никогда не кончится, — входя обратно в палату, произнес я и едва не рассмеялся, когда увидел переодетую Кушину.
Нет, платье ей пришлось почти впору. И выглядело даже вполне прилично. Просто шелковая ткань сама по себе получается тонкой, а нижнее белье я девушке создавать не стал. Конечно, я постарался сделать ткань потолще в нужных местах, но грудь у Кушины оказалась больше, чем я ожидал. Девушка еще и подвязала сарафан так, что на груди он натянут получился…
— Ладно, — сдержав улыбку, решил я, подходя ближе к Кушине. — Меня соблазнять я тебе разрешаю, но на улицу в таком виде все-таки не пущу.
Приобняв девушку за талию, поправил ее платье так, чтобы ничего сквозь него уже не просвечивало. При этом лицо Кушины оказалось всего в десятке сантиметров от меня. Судя по ярко пылающим румянцем щекам, у Узумаки явно было что мне сказать, но она просто не могла подобрать слова, чтобы выразить весь спектр переполняющих ее эмоций.
— Теперь пойдем, — сказал я, не дав Кушине высказаться.
Естественно, вести пленницу по коридорам госпиталя и улицам деревни без хотя бы мешка на голове я не стал. Джуиндзюцу не позволит ей рассказать лишнего, но оно не запретит ей использовать информацию против меня. Поэтому я решил переместиться к нужному мне месту напрямик. Технику перемещения Райкаге Кушина не пережила бы, так что пришлось пользоваться более традиционным способом.
Чтобы Узумаки в пути не потерялась, я прижал ее к себе, а в следующую секунду пол под нами расступился. Мы ухнули в него, как в воду, Кушина только и успела испугано вскрикнуть. К счастью, палата Кушины находилась на самом нижнем этаже. Ниже только подземные коммуникации, обойти которые было несложно. Используя ту же технику Дотона, что и в бою с Курамой, мне удалось быстро преодолеть несколько сотен метров. Прошло чуть больше минуты, когда земля чуть ли не выплюнула нас из себя.
Яркий солнечный свет ударил по глазам, плиты мощеной дороги ударили по стопам, когда я приземлился на них. Поддержав пошатнувшуюся было Кушину, я отступил от нее, дожидаясь, пока она придет в себя от непривычного способа перемещения.
— Мог бы предупредить, знаешь ли, — недовольно сказала она, делая вид, будто отряхивается.
На самом деле, после использования техники на ней не осталось и пылинки, но я не стал ей мешать.
— Где это мы? — спросила Кушина, оглядываясь по сторонам.
Мы оказались на тротуаре возле перекрестка, за нашими спинами влево и вправо уходила узкая, мощенная камнем улица, по обе стороны которой теснились жилые здания и лавочки, теряющиеся в едва начинающей желтеть листве мощных деревьев. А прямо перед нами стояли одиночные, окрашенные в алый цвет тории, украшенные знаками клана Узумаки. Над этими воротами как раз сияло солнце, слепя нас и освещая короткую аллею, примыкающую к главной улице и ведущую на территорию квартала красноволосых.
Людей здесь было немного: стайка молодых мамочек в сквере возле чайной, принимающие товар продавцы продуктового магазина, несколько случайных прохожих, возвращающиеся с дежурств шиноби, освобожденная от занятий по случаю Цукими детвора. Отогакуре, вообще, закрытое поселение, населенное исключительно шиноби, их родственниками и немногочисленными сторонними гражданскими. Население в деревне на единицу площади небольшое, поэтому, в отличие от той же Конохи, пустынные улицы в жилых районах никого не удивляют. Особенно сегодня, когда после ночных бдений, связанных либо с праздником, либо с операцией Конохи, многие просто отсыпаются.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Это место, которое могло быть твоим домом, — ответил я на вопрос Кушины, шагнув под тории. — Сейчас нас здесь не ждут, но не думаю, что мы кому-то помешаем, поэтому не стой на месте. А то можешь об этом пожалеть.
— Орочимару, не опускайся до таких примитивных угроз, — следуя за мной, недовольно сказала Кушина.
— Это не угроза, а предостережение. О тебе ведь забочусь, — сказал я, с усмешкой покосившись на настороженно оглядывающуюся по сторонам девушку.
В этот момент выскочившие из-за деревьев дети лет восьми-девяти едва не врезались в меня. Не знаю, во что они там играли, может, в салки, но сквозь кусты ломились стаей молодых кабанчиков, сходство с которыми добавляли издаваемые детворой счастливые повизгивания. Один мальчишка, зацепившись штаниной за ветку, намеревался, похоже, врезаться в меня. Всего на полметра промахнулся, судя по траектории, но пришлось ему помочь, ловить его в полете. Иначе еще б расшибся о брусчатку.
— Парень, поаккуратней будь, — встряхнув в воздухе для лучшего усвоения материала ошалело глядящего на меня мальчишку, сказал я. — А то в следующий раз ловить не стану, чтобы поумнел, понятно?
— Да! Рюджин-сама! — сдавленным голосом пропищал он.
— Вот и хорошо, — опустив ребенка на землю, говорю ему. — Беги дальше.
— А… Ага… — все еще глядя на меня со смесью восторга и страха, ответил он, даже не подумав тронуться с места.
— Ладно, — с досадой покачав головой, решил я, — пойдем Кушина… Кушина?
Девушка сейчас, если честно, не сильно отличалась по виду от пойманного мной мальчишки. Такой же ошалелый взгляд и от удивления раскрытый рот. Эти Узумаки — что в девять лет, что в девятнадцать — одинаковые.
— Пойдем, — настойчиво произнес я, подхватив девушку под руку и потянув за собой.
— Он же… Они же… — все еще не сводя взгляда с провожающих меня глазами детей, с трудом пыталась выразить свои мысли словами Кушина. — У них же у всех красные волосы.
— Да, — подтвердил я очевидную вещь.
— Но… — попыталась что-то сказать девушка, оборачиваясь ко мне, но в этот момент мы вышли с аллеи на очередную улицу, уже находящуюся на территории клана Узумаки, и здесь взгляд Кушины зацепился за дремлющего в кресле на крыльце своего дома старика.
— Это же старик Курадо! — удивленно возопила Кушина, некультурно тыча пальцем в спящего человека.
— Наверное, — не стал спорить я, продолжая вести за собой Кушину.
— Подожди, Орочимару! — попыталась вырваться из моих рук девушка. — Дай мне поговорить с ним! Он же пережил падение Узушио! Я хочу знать… Я хочу знать…
Что она хотела знать, Кушина так и не смогла сказать, потому что уже ее саму заметили.
— Кушина! — отвлекло девушку удивленное восклицание.
Обернувшись на голос, Гурен увидела девушку примерно ее возраста. Звали ее Каяно, и принадлежала она к тому же септу Мизучи, из которого выходила и сама Кушина. Насколько я знал, раньше две девушки бы дружны. Каяно сейчас работала в Академии шиноби Отогакуре, натаскивая юных генинов в мастерстве фуиндзюцу, так как к полевой службе не тяготела и месяцев через пять собиралась стать матерью. И встретилась она нам не совсем случайно, к ее дому свою спутницу я и вел.
— Каяно! — радостно выкрикнула Кушина, признав свою подругу детства и без долгих раздумий срываясь с места ей на встркчу.
Следующий час моей жизни был наполнен слезами, восторгами и болтовней. К счастью, я сам был не участником происходящего, а невольным наблюдателем. В разговор я старался не вмешиваться, по возможности занимаясь медитацией и восстановлением сил.
