на стол. Ты приборы все разложил? Проверь. И салфетки. И давай, включи музычку какую-нибудь приятную, чтоб атмосфера была.
Она подаёт мне целую гору пирогов. Ай да мама! Я включаю «Пинк Флойд» и по дому расплываются сладкие звуки.
Наконец, все собираются. Пацаны приходят все вместе и приводят Юлю Бондаренко. Неожиданно…
– Это Юля, – говорит Витька Алёшин извиняющимся тоном, – моя сестра двоюродная. У неё родители уехали на неделю, и она у нас сейчас живёт. Я не хотел брать, но меня мать заставила.
– Что ты такое говоришь, Витя! – укоряет его моя мама. – Мы очень рады. Проходи, Юлечка.
Я благодарю судьбу, что Рыбкина слышит этот диалог, потому что Юлечка выглядит как конфетка. Думаю, мне бы она ни за что не поверила, что всё это случайно.
– Ну давайте, – говорю я, потирая руки. – Открывайте чёрный ящик.
– Точно? – спрашивает Серёга?
– Не умрёшь от разрыва сердца? – подыгрывает ему Вадим.
– Ну вы заинтриговали. Мам, у нас валидола нет?
Они ещё немного хохмят и, открыв коробку достают из неё фанерный ящик. Вот он, как раз, чёрный. Посредине в него вмонтирован внушительных размеров динамик, сверху, на крышке вмонтированы гнёзда и переключатели.
– Смотрите, – хохочет Серёга Бельков. – Он точно сейчас в обморок свалится.
– Что это? – спрашиваю я.
Все смеются.
– Да, именно то!
– То самое!
– То, что ты хотел больше всего!
Как Ивана Васильевича Буншу, меня начинают терзать смутные сомнения. В это время раздаётся звонок в дверь. Наташка, стоящая ближе всех к прихожей идёт открывать, а за ней бросается и Радж.
– Ну пацаны, вы даёте! – выдыхаю я. – Вы сами что ли сделали?
– Паял Витёк естественно, – говорит Серёга, а так, да, совместное творчество. Нравится?
Пипец, как нравится. Я, правда, очень надеюсь, что это всё-таки не гитарный комбик…
Входит Большак.
– Привет честной компании, – говорит он. – Егор, с днём рождения! Я вот совсем без подарка не мог, так что держи.
Он протягивает бутылку шампанского.
– Ух-ты! – восклицаю я. – Французское! «Монополь»! Любимое шампанское Ленина. Вот это да! Спасибо большое! Знакомьтесь.
Я представляю всех и предлагаю уже рассесться за стол.
– Погоди-погоди! – останавливает меня отец. – Мы же с мамой ещё тебе ничего не подарили.
Вы мен жизнь подарили, папа, этого достаточно.
– А наш подарок очень подходит к подарку ребят. Скажу честно, мы координировали свои действия.
Не надо, папа, потом подарите, пожалуйста, давай не сейчас…
– И раз уж сегодня сбываются твои давние мечты, то и наш подарок относится к этой же категории.
Из спальни выходит мама и все ахают.
25. Покроется небо пылинками звёзд
Мама держит в руках невероятно красивый, с двумя хамбами, с четырьмя восхитительными ручками, с топом из тополя, с накладкой из красного дерева, даблкат… Это неизъяснимо прекрасная и чудесная… электрогитара. «Ибанез Атрист». Я её знаю, в моём первом детстве мой одноклассник мне все уши прожужжал этой гитарой и не только мне, за что и получил пожизненную кличку Ибанез. Или Артист, в зависимости от обстоятельств.
Она висела в «Мелодии» на Пушкина, и он бегал туда почти каждый день. Смотрел, облизывался, пускал слюни. Это ведь целое состояние, между прочим. Гитара просто шедевр. Она и по нынешним временам даст фору многим современным топам. Да вот только… я играть не умею. Нет, несколько аккордов, Мурку там или ещё что-нибудь простенькое наверное сбацаю, но вот музыку, достойную этого инструмента, точно нет.
Поднимается суета, комбик срочно включают в розетку, гитару включают в комбик, меня включают в гитару. Папа откупоривает шампанское, мастерски, элегантно и без пены, с лёгким дымком из голышка. Он разливает всем по одному глоточку, да на большее одной бутылки и не хватает.
– Ребята, – говорит мама, – давайте символически поднимем бокалы за нашего именинника.
Все невероятно оживляются. Шампанское! Алкоголь! И предки не против. Вот это праздник!
– Егор, – продолжает мама, – прошло семнадцать лет, с тех пор как мы с папой принесли тебя из роддома. Маленький писклявый комочек.
Вадим толкает меня локтем в бок.
– Пи-пи-пи, – шепчет он на ухо.
– Все эти годы я смотрела на тебя, как на ребёнка и совсем не заметила, как ты повзрослел. Когда ты успел? Как это произошло? За последнее время ты очень изменился. Ты возмужал, внутренне окреп, у тебя появился стержень. Я вижу перед собой уже не мальчика, а молодого мужчину. Это меня радует, но в то же время изумляет. Никогда, наверное, я не смогу понять такого чуда, как человеческая жизнь… Так, про что я… А, Егорка, мы с отцом тебя поздравляем. Мы тебя очень любим и желаем, чтобы ты успешно преодолел испытания, экзамены в школе и в вузе, чтобы ты нашёл свой путь в жизни и никогда с него не сбивался, и отстаивал свои принципы, вопреки всему, чтобы ты всегда оставался человеком. И смог бы стать человеком с большой буквы. Здоровья тебе, и ещё желаем сохранить таких замечательных друзей!
– Горько, – говорю я.
– Чего? – хлопает глазами мама.
– Отличный тост, мам! Спасибо! Горько!
Она не понимает, что за глупости я несу. Не успевает понять, потому что в этот момент её обнимает папа и целует. Не теряется, молодец. Вот я, значит, в кого.
Я ставлю пальцы на гриф и слышу электрический гул. Я джедай, говорю я себе, а это мой световой меч.
– Вить, намути там перегруз побольше, – подмигиваю я и беру медиатор.
Провожу пальцами по струнам, перещёлкиваю тумблер, переключая звукосниматели, в поисках более злого звука. И, наконец, бью по струнам. Та-да-дам, Та-да-да-дам…
Риф из «Дым над водой» все умеют играть. Невелика хитрость. Гитара рычит и визжит. Звук просто огонь. Полный ахтунг! Я вдруг испытываю невероятный драйв. Дважды прогоняю риф, увеличивая темп и вдруг пальцы срываются в соло. Нет, разумеется, никакого соло у меня не выходит, но набор звуков получается нормальным, взрывающим пространство, воющим и охающим.
Прикольно, мне нравится. Я раньше никогда не пробовал электро. Наверное, буду теперь тренироваться.
– Сыграй что-нибудь!
Я дурачусь. Гитара реагирует на малейшее прикосновение. Она воет, стонет, визжит, наводя, вероятно, дикий ужас на соседей. Это как подарить несмышлёному ребёнку барабан.
– Спой!
– Кого ты хотел удивить!
О, эту может
