В это время, поднявшись со своих подушек, Криллио Мунтрас подошел к королю.
— Ваше величество, могу я осмелиться обратиться к вам с просьбой задать допрашиваемому вопрос? Мне хотелось бы знать, на каком именно корабле он прибыл со своего мира?
Король оглянулся на ледяного капитана, словно не зная, что ему делать. Помолчав немного, он спросил Билли, не отрывая окровавленного платка от носа:
— Ну что, существо… Посредством какого устройства ты прибыл к нам? Ответь, пожалуйста, ледяному капитану, он уважаемый человек.
Вжавшись в стену, чтобы не касаться необъятного пуза БранцаБагината, Билли пролепетал:
— Мой корабль был построен целиком из металла и был совершенно герметичен, чтобы предотвратить утечку необходимого для дыхания воздуха в пустоту космоса. Если вы позволите мне, я постараюсь пояснить свои слова при помощи рисунков. Наука моего мира развита чрезвычайно, и я бы мог быть очень полезен Борлиену… Корабль мой опустил меня на земли Борлиена в целости и сохранности, а потом улетел сам по себе, вернувшись в мой мир.
— Как прикажешь тебя понимать — он что, способен мыслить, твой корабль? Он живой?
— Мне сложно ответить на этот вопрос однозначно. Да, в каком-то смысле мой корабль способен мыслить. Он способен производить вычисления, необходимые для прокладывания курса, различать окружающие предметы, разумно ориентироваться между ними. Однако живым назвать его нельзя.
Медленно нагнувшись, король ЯндолАнганол поднял с пола кувшин с вином и, не спуская с Билли глаз, занес его над своей головой.
— Сдается мне, что кто-то из нас, ты, создание, или я, сошел с ума. Вот этот снаряд тоже обладает разумом и тоже способен летать сам собой. Смотри же!
С этими словами король швырнул кувшин в стену. Пронесшись по воздуху, кувшин с треском разбился о камень, расплескав по нему содержимое. Внезапность выходки короля заставила всех присутствующих застыть в неподвижности, словно обратившись в фагоров.
— Ваше величество, я всего лишь пытался донести до вас истину… — Не выдержав, Билли оглушительно чихнул.
— Чувство вины и долга, а также гнев, заставляют меня пытаться добиться от тебя толка. Хотя к чему все эти усилия? Зачем мне возиться с тобой? Меня всего лишили, у меня ничего не осталось, мой дворец — пустая кладовая со снующими крысами вместо придворных. У меня уже отняли все, но тем не менее продолжают еще чего-то требовать. Ты тоже чего-то добиваешься от меня… Демоны обступили меня со всех сторон… Мне снова нужна епитимья. Архиепископ, наложи на меня свою легкую руку. Передо мной изготовленный СарториИрврашем лукавый демон, у меня больше нет в этом сомнений. Завтра я попытаюсь обратиться с увещеваниями к скритине и что-то изменить. На сегодня сил во мне не осталось — я всего-навсего несчастный отец непутевого сына, у меня без остановки идет кровь…
И тихим голосом, словно обращаясь только к самому себе, король добавил:
— В первую очередь нужно будет попытаться изменить себя.
С измученным видом король опустил глаза. Капля крови сорвалась с его носа и упала на пол. Ледяной капитан кашлянул. Как человек сугубо практичный, он испытывал растерянность, оказавшись свидетелем эмоциональной вспышки монарха.
— Государь, я понимаю, что выбрал не самое лучшее время для визита. Я обычный торговец, и потому ждать от меня больше того, на что я способен, напрасно. Много лет подряд я доставлял во дворец лучший лордриардрийский лед, вырубленный под моим личным надзором из самых чистейших ледников, и никогда не гнался за легкой прибылью. Теперь же, господин, я вынужден поблагодарить вас за оказанное мне в вашем дворце гостеприимство и откланяться, потому что не смогу долее иметь счастье видеть вас, ибо хочу удалиться от дел навсегда. Хотя туман на реке все еще держится, я полагаю, что для меня лучше будет отдать сейчас же швартовы и отправиться домой.
Речь ледяного капитана тронула короля, который, немного оживившись, положил на плечо Мунтраса руку. Глаза капитана были круглыми и совершенно невинными.
— Жаль, что меня не окружают такие люди, как вы, капитан, изрекающие вещи только простые и разумные. Вы славно служили, и я благодарен вам. Я помню все, включая и то, как вы помогли мне в день, когда я, раненный в этой мерзкой переделке при Косгатте, истекая кровью, полз по улицам Матрассила. Вы истинный патриот.
— Сударь, я патриот моей родины, Димариама — куда я теперь собираюсь вернуться, чтобы поселиться там в тиши и покое. Это плавание — мое последнее. Мое дело, ледяная торговля, будет продолжена моим сыном, который, я уверен, выкажет вам и… гм… бывшей королеве не меньшую преданность, чем пытался выказать я. Солнца припекают все жарче и жарче, ваше величество, возможно, дворцу понадобится больше льда.
— Капитан, вы заслужили награду за ваш труд. Сейчас я почти нищ, от скритины, погрязшей в скаредности и дрязгах, ждать нечего, но я хочу вас наградить — что хотите вы получить в награду за свою преданность?
Мунтрас переступил с ноги на ногу.
— Сударь, я служил вам не ради награды, просто потому что был горд и рад тому, что мог вам угодить, да и не стою я того, но уж коли зашел такой разговор, могу я предложить вам обмен? Держа курс к Матрассилу, я, проникшись вдруг состраданием, спас из реки фагора, обреченного на гибель погромщиками, участниками крестового похода. Сейчас двурогий совершенно оправился после своего пребывания в воде, часто оканчивающегося для его сородичей печально, и собирается искать себе обиталище вдали Кахчаззрха, где его род подвергают преследованиям и гонениям. Я готов преподнести вам этого сталлуна в качестве раба, если вы согласитесь отдать мне вашего узника, кем бы он ни был, демоном или чем другим. Согласны ли вы на такой обмен?
— Можешь забирать себе этого выродка, если хочешь. Забирай его и уводи скорее с глаз моих долой. А взамен, капитан, я не приму у тебя ничего. Если ты возьмешь на себя труд вывезти это за пределы моего королевства, я еще останусь у тебя в долгу.
— Тогда я сейчас же забираю его с собой. И все-таки, ваше величество, я пришлю вам моего фагора в знак того, что в будущем мой сын сможет предлагать во дворец свой товар на тех же свободных условиях, как и я. Он хороший парень, мой Див, хотя, сударь, пока и не превосходит своего отца, к сожалению.
Так Билли Ксиао Пин перешел в руки ледяного капитана.
На следующий день легкий бриз рассеял поднимающийся от реки туман, а вслед за туманом рассеялась и тоска короля. Сдержав свое обещание, он отправился в скритину, перед которой выступил с речью.
По мнению многоглазого существа, покашливающего и с интересом взирающего на Орла со своих жестких церковных скамеек, король сегодняшний разительно отличался от короля вчерашнего. Коротко, но недвусмысленно отметив нечистую роль советника СарториИрвраша, однозначно виновного в упадке государственного состояния на сегодняшний день, король ЯндолАнганол счел нужным исповедаться и сам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
