'Нет! — хотела крикнуть Элея, но лишь крепче сжала челюсти, отведя глаза.
Она не могла больше сделать ничего для своего короля…
— Нет! — крикнул шут. — Вы не можете! — но его уже никто не слушал, члены совета медленно и с достоинством покидали свои места, расходились и придворные. — Нет… — простонал Пат, обхватывая голову руками. Он один все еще сидел за широким длинным столом, дрожа стискивал собственные пряди волос, точно хотел выдрать их с корнем. — Это невозможно… Светлые боги… вразумите меня… что же мне делать?
Не выдержав, Элея поспешила выйти вон. Она не могла позволить себе расплакаться прямо здесь, в этом зале.
9
— Чего ты еще от меня хочешь, Элея?! Твой муж останется в живых. Это лучшее, о чем он мог бы помыслить! — воздух в королевском кабинете звенел от напряжения, хотя вместо целого собрания здесь были только два человека.
— Отец! Он же король! Он не межевой рыцарь, не кухаркин сын! Как он будет жить после этого? — Элея с отчаянием смотрела в глаза Давиана. Внутри у нее до сих пор все клокотало от возмущения. Так поступить с правящим монархом!.. Это дико!
— Вот именно! — отец хватил кулаком по столу. — Вот именно! Он не кухаркин сын, которого можно было бы выпороть и отпустить! Я мог бы унизить его таким образом! Мог бы! И он бы сам повесился после этого! А как он будет жить, мне дела нет! И прекрати уже эту истерику, дочь моя! Ты слишком милосердна. Когда твой супруг готовил для тебя келью в монастыре, он вовсе не думал, как ты будешь жить. Избавь меня от этих эмоций! Он опозорил тебя, выставил на посмешище, а ты жалеешь этого предателя!
— Да! Да, я жалею его! И, если ты заметил, не только я!
— Ни слова больше, Элея! Твой шут! Он не имел права так поступать!
— Он имел, — отрезала она. — Он имел право. И ты это знаешь.
— Избавь меня от разговоров о нем! Я сделал все, чтобы этот парень поднялся выше любого из моих подданных, чтобы ты…
— Молчи, отец! Я не желаю обсуждать эту тему! — Элея уже поняла, к чему клонит Давиан, и затрагивать болезненный вопрос ей вовсе не хотелось.
— Вот и договорились, — промолвил король, сердито сжимая губы. — А теперь ты пойдешь к себе, и мы больше не будем портить друг другу кровь, — он демонстративно отвернулся и, сняв тяжелую корону, положил ее на стол перед собой.
Аудиенция окончена.
Элея молча развернулась и покинула комнату отца. Она знала его слишком хорошо. Знала, что дальнейшие разговоры и в самом деле не имеют больше смысла.
'Прости, Альда… — думала она с горечью, — есть вещи, которые я уже не в силах изменить… Видят боги, я не знаю, не знаю, что еще сделать…
Как бы то ни было, а Руальд останется жив. И если будет на то воля богов, время залечит его раны…
Элея не стала возвращаться в свои покои, она прямиком отправилась к мужу.
Снова темные ступени, уводящие в глубину подземелья, снова отсветы факела на сырых стенах, гулкое эхо шагов… На этот раз короля караулили другие стражники, два молодых парня, которых Элея видела только пару раз и даже не знала их имен. Они учтиво поклонились и без лишних слов открыли дверь в темницу Руальда.
— А вот и королева пожаловала! — разумеется, Патрик уже был там. Он подмигнул ей как ни в чем не бывало, будто и не стенал совсем недавно в тоске, и обвел рукой комнату: — А мы тут пировать собрались! — только в глубине его глаз Элея все равно рассмотрела хорошо скрытую боль.
И вправду, на столе стояли кувшины с вином, истекающее соком жаркое и еще какие-то блюда со снедью. И Руальд вовсе не походил на придавленного горем. Его глаза излучали покой, высокое благородное чело не пересекала ни одна скорбная складка. Элее показалось даже, что он вновь помолодел и стал почти прежним собой.
Она мягко затворила дверь и шагнула к мужу. Король не произнес ни слова, лишь взял ее руку в свои ладони и поднес к губам. Этот поцелуй был исполнен такой нежности, что Элея опустила глаза, опасаясь, как бы Руальд не заметил в них предательский влажный блеск.
— Спасибо тебе, — тихо произнес он.
Элея грустно усмехнулась:
— Благодари Патрика, Руальд. Это он отстоял твою жизнь, не я.
— Ему я уже сказал спасибо, — король все еще держал ладонь Элеи в своей. И королева вдруг отчетливо поняла, что эта сильная нежная рука уже никогда больше не обнимет ни ее, ни какую другую женщину…
Руальд будто почувствовал, о чем она думает.
— Не печалься, Элея. Я заслужил эту кару. И видят боги, я приму ее безропотно…
Он не лгал. Элея знала это. Как знала и другое — несмотря на видимость душевного облегчения, король испытывал мучительную боль при мысли о том, что станет убогим калекой.
И все же ему хватало мужества улыбаться.
'Сейчас он совсем нормальный, — думала королева, — вовсе не похож на безумца'.
Эту слишком острую, хрупкую тишину нарушил веселый возглас шута:
— Ну, раз уж мы тут так хорошо собрались, давайте все-таки попируем! — он изящным вывертом руки с поклоном пригласил Элею к столу. — Только позвольте я вам салфеточку повяжу! — лукаво стрельнув глазами, Патрик подскочил к Руальду. — Ваше Величество, отдайте салфетку!
Король удивленно приподнял брови.
— Уволь, Пат, я ничего не брал.
— А вот и брали! — ловким движением пальцев шут извлек искомый предмет прямо у Руальда из-за пазухи: с невинным выражением лица потянул белую тряпицу за уголок, пока та не оказалась у него в руке.
— Ая-яй! Не хорошо лгать! — шут погрозил королю пальцем и хотел уже протянуть салфетку Элее, но тряпица вдруг выскользнула у него из рук и упала на каменный пол. — Ах! — воскликнул Пат и нагнулся, чтобы поднять утерянное, однако салфетка странным образом отскочила от него в сторону. Шут вновь протянул руку, и вновь едва только его пальцы коснулись белой ткани, как та непостижимо отпрыгнула еще дальше. — Ну держись! — Патрик лихо гикнул и бросился в погоню за салфеткой, однако стоило ему подкрасться к ней поближе, как беглянка всякий раз ускользала. Руальд и Элея рассмеялись, на несколько мгновений королеве показалось, что они все трое снова в Солнечном Чертоге, и когда Патрик перестанет дурачиться, Руальд привлечет его к себе, как это бывало прежде, взлохматит и без того нечесаные шутовы вихры, обзовет 'дорогим проказником'…
— Элея, — обратился к ней муж, когда блюда с едой опустели, — у меня есть одна просьба… Тебе она покажется странной, да и Патрику тоже… Когда меня схватили, мой меч был при мне. Он и сейчас должен быть у кого-то из ваших воинов. Мне ничего не хотелось бы так сильно, как взять его в руки еще раз. Напоследок…
Она поняла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
