Когда ноги подкосились, капитан вышел, наконец, из оцепенения, кинулся к ней с кружкой.
Изот выплеснул воду. Налил на два пальца дурно пахнущего клопами коньяка, с трудом разжал судорожно сцепленные зубы и опрокинул, опалив глотку. Она закашлялась. Дальше — провал.
Застонав, она села.
Её одежда валялась тут же на полу, она была в одной короткой рубашке, но рядом лежал расправленный и наверняка ни разу ещё не надёванный, халат. Ей стоило невероятных усилий продеть руки в рукава. Наконец она запахнулась и, не найдя под рукой щётки, принялась пятернёй расчёсывать спутавшиеся волосы.
Дверь отворилась без стука.
Ведьма даже не вздрогнула, но сочла нужным бросить через плечо: «Входите!» Голос был глух, едва слышен. Изот на цыпочках прошёл к окну, поглядел на болезненно щурившуюся ведьму и задёрнул шторы.
Она намотала на палец пару выпавших волос, сняла и положила на прикроватную тумбу получившееся тоненькое колечко.
— Вам уже лучше? — Изот не добавил ни «дорогая», ни «милочка», да и выглядел растерянно.
«Нет. Определённо, он ничем не опоил меня», — подумала она и ответила:
— Да. Благодарю. — Ей даже не пришлось добавлять смирения в голос. Смертельная усталость сделала слова еле слышным вздохом.
— Вот и хорошо.
Королевский советник, однако, вовсе не выглядел обрадованным… И не спешил продолжать. Ей пришлось собрать все силы, чтоб произнести следующую фразу:
— Прикажите подать экипаж, дома я приму лекарства и лягу. — Это прозвучало достаточно томно, чтобы не вызвать и тени подозрений, но он ответил: «Нет».
— Нет-нет, — в голосе его сквозила озабоченность, но едва ли — её здоровьем. — Нет! Распорядитесь, я найду всё, что хотите, всё, что нужно. Эта комната, любая другая — целиком в вашем распоряжении, но, умоляю, останьтесь здесь.
Застонав, она повалилась на подушки.
— Вы нужны мне! — спешил оправдываться он. — В городе творится странное. Когда я думаю, что меня уже ничем не удивить, приходят новые вести! Мои люди работают не покладая рук. Отдохните. Поешьте — вам надо прийти в себя. Вечером я хочу видеть вас на тайном королевском совете. Ваши предсказания, — метнувшись вдруг от окна, он склонился над ней, обдав коньячным перегаром, заглянув в глаза, — поразительны!
С трудом подавляя тошноту, она отвернулась, застонав ещё мучительней.
— Да, — вдруг смутился он. Укрыл её отвёрнутым уголком покрывала. — Отдыхайте.
И постояв ещё чуть-чуть, ушёл, цапнув с тумбы свёрнутый в кольцо волос. Замок закрывшейся двери сперва щёлкнул, а потом раздался один оборот ключа.
Вот теперь её стон даже на йоту не был притворным.
Во дворце не всё было ладно.
Вот уж не думал, что, проторчав полдня на одном только месте без права сделать шаг или хотя б пошевелиться, можно узнать и заметить столько. Ведьма, ни свет ни заря примчавшаяся к главнокомандующему, положила начало цепочке странных посещений и многочисленных метаний по коридорам дворца. Признаться, даже мой напарник, наверняка не один год простоявший вот так, не шевелясь, на карауле, выглядел озадаченным.
Сперва разомлел, глядел как-то не по-уставному и дёргал приподнимающимся в дурацкой улыбочке уголком рта. А когда командор, привычно печатая шаг подкованными каблуками сапог, появился вдруг из-за поворота, неся на руках чумазого оборвыша, совершенно по-звериному вцепившегося в главнокомандующего всеми четырьмя конечностями, — и вовсе глаза выпучил.
Марк прогромыхал мимо. Ребёнок стрельнул ярко-синим взглядом с серо-стальной искоркой, и я узнал базарного воришку, с которым ещё совсем недавно делил камеру. Потом, как ни вслушивались мы оба, из-за двери долгое время не доносилось и звука. Пришёл королевский советник Изот, которого я уже видел мельком. Постоял, теребя губу, в отдалении, и снова скрылся. А в какой-то момент я почуял, как наэлектризовались, встали дыбом волоски на руках и затылке. Дёрнулся собрат по караулу, и оба мы уставились в плавный изгиб убегающего коридора. Уставились так, что оба вздрогнули, когда распахнулась дверь покоев и командор замер в проёме, удивлённо глядя на нас.
Пришлось вскинуть подбородок, расправить плечи, выгнуть спину до хруста в позвонках и проводить удаляющегося главнокомандующего ничего не выражающим взглядом. Впрочем, прежде чем захлопнулась за ним дверь, я чуть повернул голову, успел заметить по-птичьи взгромоздившегося на стол ребёнка. Скаля крупные белые зубы, он кормил крысу с рук кусочками нарезанного кривым кинжалом сыра. Створка стала на место, а мы с напарником уставились друг на друга в полном недоумении.
Как раз в этот момент за поворотом раздался удаляющийся гул голосов, в одном из которых послышалось вдруг что-то смутно знакомое.
Я едва выстоял оставшиеся часы.
Уже перед самой сменой караула вновь появился Изот. Подошёл решительно, поднял согнутые крючком пальцы — постучать, но был остановлен уже вполне уставным:
— Главнокомандующего нет! Впускать никого не велено!
Советник ссутулился, опять затеребил губу и ушёл, так ничего и не сказав.
Смена караула прошла по привычному уже сценарию. В полдень промаршировала колонна, в хвост которой пристроились мы, но пришлось долго ещё болтаться сперва в конце, а потом и в середине цепочки, пока капрал не обошёл все посты, не выстроил нас на плацу перед казармами и не дал команды разойтись.
Наконец освободившись на те двадцать минут, что нам дали, чтоб пообедать и оправиться, я припустил к Калкулюсу. Мне до зарезу требовалось рассказать обо всём кому-нибудь. Кому-нибудь, кто смог бы мне всё объяснить.
Гном был занят. Шептался, склонившись над картой города, с одним из заговорщиков — тем, что отвечал за портовые службы и вход в гавань.
— А! Заходи, заходи, — обрадовался он и приветливо помахал широченной ладонью. — Мы скоро.
Я не стал мешать — снял со стены погасший факел, разжёг от адски полыхавшего камина и прошёл в тёмный угол, где по старой памяти надеялся найти недоеденный завтрак, оставленный со вчерашнего ужина. Факел зачадил и скоро потух, но это уже не помешало поискам. Я не обманулся в своих ожиданиях — под третьей поднятой крышкой обнаружились толстые сардельки в овощном рагу. Схватив тяжеленную чугунную сковороду за предусмотрительно длинную деревянную ручку, я вооружился не очень чистым мясницким ножом.
Присев на тёплую ступеньку, водрузил обед на пылающие угли и принялся помешивать враз зашипевшую массу, а заодно и отправлять в рот подогревшиеся куски. Времени было не так много, а без часов я и вовсе боялся опоздать к построению. Но они и впрямь уже закончили. Портовый скатал карты в трубочку, покосился на прощанье недоверчиво и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
