Общий полувздох-полувскрик и истерические возгласы дали понять, что гостя здесь не ждали. Несколько ведьм отшатнулись, еще несколько бросились от двери врассыпную. Вокруг новоприбывшего стремительно возник широкий пустой круг. Точнее, вокруг новоприбывшей.
Это оказалась Марианна. Алиса тоже вздрогнула, увидев ее. Но Марианна казалась адекватной. Она панически осмотрелась, ища поддержки. Но со всех сторон были одинаковые перепуганные и настороженные взгляды. Круг продолжал расти, от нее отходили, пятились украдкой или в открытую, как от чумной. В глазах Марианны промелькнула злоба.
— Да помогите же мне! — крикнула она. — Он не желает слышать, что я контролирую себя! Никакой Некрополь…
Она вдруг содрогнулась всем телом, и ноги ее подкосились. Сулей стоял на пороге, вскинув руки в антимагическом жесте.
Он не дал Марианне упасть. Она повалилась в его объятия, Сулей ловко подхватил ее и бережно прижал к себе. Пару секунд он просто стоял с бесчувственным телом. Голова Марианны запрокинулась, золотистые волосы свисали почти до пола. Сулей всматривался в ее лицо оценивающе, словно пытался понять, действительно ли она без сознания или притворяется. Потом его губы болезненно искривились.
— Но… может, она и правда контролировала себя? — подала голос ведьма из-за стойки.
Ее слова привели Сулея в чувство. Он огляделся и отнес Марианну на один из диванчиков, стоявших вдоль стен возле столов. Сейчас они пустовали. Раньше на них так приятно было отдохнуть и расслабиться хоть с бокалом коктейля, хоть с чашкой чая. И саму Марианну нередко видели там, в том самом углу, куда Сулей положил ее, осторожно и почти нежно расправив одежду и продолжая всматриваться в лицо. Он будто не мог отвести от него глаз, хотя с каждой секундой это причиняло все большую боль.
Ведьме он, разумеется, не ответил. Никто больше не вмешивался. На пороге появилась Нина, за ней толпилось еще много ведьм и даже кто-то из инквизиторов. Но они не торопились входить.
Сулей в последний раз пригладил волосы Марианне и поднял руки перед собой. Губы беззвучно зашевелились, произнося заклинание.
Это были другие чары. Не те, которыми он убивал Наташку.
Алиса заметила отличия почти сразу. Под действием магии в воздухе, над самой грудью Марианны, разгорался небольшой, но яркий сгусток света. Сейчас он сиял ослепительно-зеленым. Но ведьмы смотрели на это с таким ужасом, будто Сулей у них на глазах расчленял Марианну заживо ржавой пилой.
Разросшись до размеров среднего яблока, сгусток поднялся к потолку. Сулей запрокинул голову и сделал короткий жест. Под потолком полыхнуло белесое зарево. На миг Алисе почудилось, что она видит высокий проход за Грань, тот, который открывался при использовании зелья. Спустя мгновение сгусток исчез, сияние тоже.
Марианна зашевелилась. Сулей прошептал короткое заклинание, и она снова бессильно обмякла на диване.
— Лучше бы вы ее убили, — критически заметила Нина, проходя в бар. Каблуки гулко простучали по полу. — Рано или поздно она проснется. Снова жить без магии?
— Есть… другие способы, — Сулей все еще казался пришибленным, будто действительно убил свою самую верную сторонницу, а не просто отнял у нее силы давно умершего мага. — Когда появится возможность, я наделю ее другой магией. Не такой опасной… Или найду способ усмирить Некрополь, и тогда можно будет вернуть силы из мира мертвых.
— И когда все это произойдет? — Нина явно была не в духе. Да и неудивительно!
Она прошлась по бару, стуча каблуками, и начала плести узоры. Вскоре помещение, просторное, но неспособное вместить большую толпу, начало увеличиваться. В два раза, в три… Нина остановилась, когда бар достиг размеров хорошего концертного зала. Потом взялась за мебель. Она не могла создать новые столы, стулья и диваны из ничего, но могла увеличить имеющиеся. Повинуясь ее жестам, диваны стали вытягиваться в длину, как макаронины. Вдогонку, лишь немного отставая, тянулись столы. Только стулья остались неизменными — видно, глава ковена так и не придумала, как изменить их конструкцию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Закончив, она села на край стола. В бар заходили все новые ведьмы и маги. За окном полностью стемнело.
— Так как? — напомнила Нина. Сулей по-прежнему зловеще молчал. — Что мы будем делать дальше? Блэкаут, как вы и собирались? Но он был нужен, чтобы смертные о нас не узнали. Они узнали. Мне звонили коллеги из других стран, там примерно то же самое, только Некрополя нет. Планы меняются?
Толпа прибывала. К удивлению Алисы, в баре появились высшие инквизиторы — почти все. Она думала, что даже необходимость или критическая ситуация не заставит их сунуться в подобное место.
Последним вошел Бардин. Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней, сунув руки в карманы.
Все смотрели на Сулея. Кто-то с почтением, кто-то, как Нина, скептически, кто-то — и их стало заметно больше — с неприязнью. Почти так, как когда-то смотрели на Безымянного. Но они все еще были готовы подчиняться.
А Сулей… Алисе вновь показалось, что он растерян. Потом ей показалось, что показалось. Потом она помотала головой, пытаясь понять, какая из масок этого человека отражает истину. Или все то, что чудилось ей в его глазах, было одной сплошной игрой иллюзий в тусклом свете барных ламп.
А чудилось странное. Безумие собиралось с силами, чтобы выйти на сцену. Лицо Сулея оставалось в тени, он отступил к стене, все еще стоя у дивана Марианны, точно боялся оставить ее. Казалось, он скрывает свои истинные чувства. Но стремится спрятать не растерянность, а полное безразличие. Весь сегодняшний хаос, все смерти и спасения, и Некрополь, и некротические волны — лишь пляска теней на стене. Ничто не имеет значения. Не важно, что произойдет со смертными…
…и смертные — это не только люди, не владеющие магией. Это и все остальные. Ведьмы и колдуны тоже умирают, когда подходит их срок.
Если только у них нет зелья с костлявой фигуркой внутри.
— Стереть всем память мы не сможем, — произнес Сулей бесстрастно. — Блэкаут будет. Временный. Некрополь уснул, электричество по всей стране отключим прямо сейчас. Потом пусть смертные запускают генераторы и делают что угодно, мешать им не нужно. Я хочу задержать их на пару суток, чтобы выиграть время.
— Для чего? — спросил Бардин от двери.
— Для разработки плана, — сказал Сулей. — Я не буду ждать, пока смертные решат нас уничтожить. Мы нападем первыми и подчиним их. Нас вывели из тени — что же, мы выйдем из тени.
Его слова встретили тишиной.
Сначала она была такой бездонной, что Алисе показалось, будто слух внезапно исчез. Пропал даже фоновый гул кофемашины, но вскоре вернулся. И тишина из бездонной превратилась просто в зловещее молчание.
Несколько секунд — и оно начало вскипать осторожными перешептываниями, словами вполголоса, первыми робкими фразами в полный голос и наконец — громкими возгласами. Ведьмы за спиной у Алисы бешено шушукались. Бардин картинно приподнял одну бровь и хмыкнул. Нина поморщилась, как человек, осознавший, что сейчас придется долго и на пальцах объяснять верховному что-то, чего он не понимает, и от этого не отвертеться. Лина Венцеславовна же воскликнула над самым ухом:
— Но я не хочу воевать! Сделайте что-нибудь!
— Лина, — мягко сказал Сулей. — Во-первых, не путайте это с обычной войной. На нашей стороне магия, не будет никаких окопов и сражений. Во-вторых, вы сами все видели. Выхода у нас нет — или атаковать, или быть атакованными.
— Но я не хочу воевать… — с капризной пьяной настойчивостью повторила Лина Венцеславовна. — Вы же на нашей стороне…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мы можем уйти в подполье, — сказала Нина. — Просто будем лучше маскироваться. Постепенно вирусные видео забудутся. На власти повлияем отдельно. У нас есть Лена, она возьмет на себя президента. План стоит составить, да, но не для нападения, а чтобы одновременно обработать всех, кто принимает решения. Они должны забыть о магии и не верить в те сплетни, которые до них доходят. Телеканалам спустят указания, что говорить. Все еще можно свести на нет.
