– Больше ждать нам нечего, – ответила она. Вместе они подошли к коновязи, где Дени и Жискар привязали лошадей.
Они или сейчас услышат се зов, гадала Идэйн, или не услышат его вообще.
За деревней простирались болота, а за бухтой на севере тянулись отмели, покрытые серым песком. Вымощенная булыжником дорога, столь древняя, что ее строительство приписывалось римлянам, была доступна только во время отлива.
Приходилось ждать, пока море схлынет. На отмелях там и тут поблескивали лужицы, наполненные водой и усеянные бурой морской травой и обломками кораблекрушений.
Наконец вода начала отступать.
Первой через песчаную отмель направилась Идэйн. Она спешила добраться до монастыря Сен-Сюльпис. К тому же с детства она знала эту вымощенную камнем дорогу и могла ехать по ней, даже если она была на фут или больше покрыта водой.
Ехавшие позади и не видевшие дороги рыцари могли подумать, что Идэйн бесстрашно погнала свою лошадь прямо в бескрайнее море. Ветер трепал плащ Идэйн, и тот развевался позади всадницы, словно парус. Маленькая лошадка неуверенно ступала по мелководью, напуганная волнами. Ей, как и всем другим, казалось, что она скачет но морю. Фомор нагнал Идэйн и теперь, улыбаясь, ехал рядом.
– Вот она! – крикнула Идэйн. Лошади тоже теперь видели поднимавшуюся вверх дорогу, пролегавшую между дюнами, и резво поскакали вперед. Асгард и двое рыцарей, ехавших позади, казалось, направляли своих лошадей через огромное пространство бухты.
Монастырь Сен-Сюльпис был таким же древним, как и дорога. Бытовала легенда, что он был построен на месте древнеримской виллы, от которой сохранились внешняя стена, двор и черепичная кровля. Монастырь стоял на холме в роще чахлых сосен, искривленных ветром. Дорога начиналась прямо от его ворот, а перед воротами стояла повозка Милы. Рядом с ней Идэйн увидела Тайроса и других мужчин и женщин, пасших небольшой табун лошадей и мулов.
Идэйн направила свою лошадь прямо к ним. С повозки тут же спрыгнула молодая девушка и, блестя глазами, бросилась к ним.
– Он не поедет со мной! – воскликнула Мила. – Знаю, что не поедет!
– Поедет, – печально улыбнувшись, успокоила ее Идэйн.
Здесь был конец их пути – ворота монастыря, где все началось в тот день, когда Айво де Бриз и его рыцари силой увезли ее отсюда.
– Он любит тебя, – тихонько сказала Идэйн, наклоняясь к девушке, – с той минуты, как дал тебе хлеб на дороге в Эдинбург. Помнишь?
– Откуда ты знаешь? Как тебе удалось заставить нас приехать сюда? – пронзительно крикнула молодая цыганка. – Тайрос сказал, что слышал голоса.
Мила подошла к Асгарду и подняла на него глаза.
– Правда то, что сказали нам тамплиеры, когда заплатили за то, чтобы мы увезли ее? – спросила Мила. – Что эта женщина – ведьма?
Но голубые глаза Асгарда, остановившиеся на ней, были неподвижны, взгляд казался застывшим.
– Цыганочка на дороге к замку? – Выражение его красивого лица оставалось недоверчивым. – Да, я помню тебя, – наконец медленно сказал он. – Я помню еще и другое время, когда я лежал раненый, а ты была той самой Милой, что заботилась обо мне.
Фомор рассмеялся, пришпорил лошадь, резко поскакал к Асгарду и нахлобучил на него цыганскую шляпу.
– Теперь ты больше не тамплиер, – объявил он, – теперь ты цыганский барон!
Шляпа, которую когда-то носил и Магнус, сползла Асгарду на глаза, но он, казалось, не замечал этого. Асгард перегнулся с седла, показывая Миле свою руку.
– Меня укусила змея, – сообщил он ей взволнованно, – ядовитая змея. Она укусила меня несколько раз.
Мила схватила его руку, не опуская глаз и не отрывая взгляда от его лица.
– Я позабочусь о тебе, – торжественно заявила она и страстно поцеловала его ладонь, потом каждый палец. – Ты всегда был моим, ты никогда не принадлежал ей, любимый!
Осмелев, девушка попыталась стащить его с седла.
– Пойдем, я полечу тебя, я исцелю твою рану, нанесенную этой злой змеей, и на этот раз ведьмы не будет рядом и она не станет вмешиваться!
Подъехали Жискар и Дени. При виде цыганской девушки, стаскивающей тамплиера с седла, глаза их округлились от изумления.
– Сэр Асгард, – начал было увещевать его Дени. – Эти цыгане…
Но тот не слушал своего спутника. Асгард спешился и направился к цыганской повозке, ведя лошадь в поводу. Цыганочка льнула к нему.
– Ты очень хорошенькая, – услышали они его слова, обращенные к Миле.
Вслед за ними к южной дороге направлялись и остальные цыгане верхом на лошадях и мулах.
Жискар повернулся к Идэйн, чрезвычайно удивленный.
– Благородная девица, мы не можем…
– Нет, все в порядке. Что мы можем сделать? Он нарушил почти все свои обеты, – ответила Идэйн, высвободила ноги из стремян и спрыгнула на землю.
Повозка Милы загромыхала по дороге к морю. Асгард привязал своего коня к задку, а сам сел радом с девушкой, что-то говоря ей очень серьезным тоном.
«Он никогда прежде не говорил так со мной, – подумала цыганка. – Он даже забыл попрощаться со своими спутниками».
Фомор с гиканьем пришпорил своего коня и помчался вслед за цыганами.
– Я вернусь! – донеслось до Идэйн. Идэйн вздохнула. Она и так это знала, он мог бы и не говорить.
Она подошла к королевским рыцарям, чтобы поблагодарить их и пожелать доброго пути. Жискару она отдала свою лошадку и попросила продать ее в Эдинбурге, а вырученные деньги разделить между собой. К ее удивлению, оба рыцаря заплакали.
– О благородная девица, – сказал Жискар, – ты слишком молода и прекрасна, чтобы выбрать сроим уделом монастырь! Не обращай внимания на цыган, которые зовут тебя ведьмой. Они неблагодарный сброд. Хотя я и бедный рыцарь, но…
– Нет, – торопливо ответила Идэйн, боясь продолжения. Бедный славный Жискар! Она не хотела унижать его отказом, что бы он ни предложил ей. – Не беспокойтесь за меня. Я делаю это со всей охотой. Кроме того, монастырь – мой дом. Меня здесь вырастили.
Дени снял свой шлем и проникновенно сказал:
– Позволь нам остаться и прислуживать тебе, потому что мы оба полюбили тебя всем сердцем. – И он снова заплакал.
Силы небесные! Она должна как можно скорее расстаться с ними! Идэйн не представляла, что такие суровые мужчины могут плакать, как дети.
– Что делать добрым сестрам с такими, как вы, красивыми молодыми рыцарями? – нежно пожурила их она. – Вы вызвали бы среди них такое смущение, что они никогда бы от него не оправились.
Идэйн попыталась рассмеяться, чтобы успокоить рыцарей, однако продолжала пятиться к воротам монастыря. Достигнув их, она дернула за веревку, и звуки колокола огласили монастырский двор. На склоне холма под ними Идэйн могла различить повозки цыган, направлявшихся к морю. За ними следовала повозка с Асгардом и Милой, а чуть дальше ехал Фомор.
