пара дротиков с транквилизатором.
Очередная вспышка стресса подтвердила мою догадку. Он бы так не переволновался, если бы я недооценила его напарников и если бы у них в рукаве был припрятан какой-нибудь особенный трюк.
Я посмотрела на него еще несколько секунд.
– Не повезло этим хранителям, что те, кто остался дома, решили, будто мы сюда не придем. И не позаботились о том, чтобы отправить целую армию.
Не в силах выразить свой бесполезный гнев каким-то другим способом, мужчина скорчил гримасу. Мои слова наверняка оказались близки к правде, потому что они снова вывели его из себя и напугали.
Я отвернулась от него и посмотрела на Джейкоба.
– Думаю, это все, что нам нужно знать.
Джейкоб пристально посмотрел на меня в ответ и наклонил голову – жест доверия, от которого мое сердце пронзила неожиданная боль. Он просто взял и поверил.
Переключив свое внимание на стража, он, не говоря больше ни слова, свернул мужчине шею.
Как и всегда, Зиан оттащил тело в лес, подальше от посторонних глаз. Андреас поймал мой взгляд и тихо присвистнул:
– Это было очень круто, Динь. Нужно запомнить этот трюк.
Я отвела взгляд, трепеща от комплимента и нежности в его голосе.
– Будем надеяться, что он больше не пригодится. Ладно, пошли. Нам нужно разобраться еще с тремя такими придурками.
И, если я права, сразу после этого мы встретимся лицом к лицу с женщиной, которая все это начала.
Глава 32. Рива
Дом так сильно напоминал ту вырезку из старого журнала, что на мгновение мне пришлось остановиться и рассмотреть его, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.
Окружавшие его деревья не покрывал снег, но их игольчатые ветви обвивали бревенчатые стены в лесных объятиях. Эти стены на два этажа возвышались над невысоким склоном, на котором стоял дом, и были увенчаны остроконечной крышей, которая сразу заставила меня представить сводчатый потолок под ней.
Большие окна тускло блестели, отражая лес. Послеполуденный свет сиял слишком ярко, чтобы удалось хоть мельком увидеть то, что находилось внутри.
По крайней мере, мне. Зиан осмотрел все издалека, а затем обернулся к нам:
– Я подкрадусь поближе, чтобы получше разглядеть все внутри. Убедиться, что с ней там нет других хранителей.
Джейкоб кивнул:
– Будь осторожен.
Пока Зиан легко ступал между деревьями, приближаясь к дому, Андреас с необычно задумчивым выражением лица потирал губы.
– Все хранители, с которыми мы встретились по дороге сюда… судя по их воспоминаниям, казалось, что они скорее ее тюремщики, чем защитники. В разговоре с ними ее голос всегда звучал так, словно она была раздражена тем, что они настаивали на слежке за домом.
Как я и предположила из разговора с первым хранителем, лесную тропу сторожило еще трое. Однако никто из них не смог сообщить ничего более полезного, чем первый, кроме того, что только что сказал Андреас.
Я вспомнила все то, что мы успели узнать об Урсуле Энгель.
– Ее выгнали из того места, которое она сама и создала… Наверняка они беспокоятся, что она раскроет секреты, которые им не хочется разглашать.
Раскроет нам? Или широкой публике?
Что подумали бы обычные люди, если бы узнали, что существуют такие люди, как я и эти парни?
В мыслях пронесся образ изуродованного тела Брук. Это было не нашей виной… но мы и сами совершили немало жестоких вещей.
Почему-то мне не казалось, что обычные люди окажутся рады факту нашего существования. В каждом фильме о монстрах, что я когда-либо видела, странных существ, чудовищ и уродов встречали криками и стрельбой, а не распростертыми объятиями.
Но женщина в том доме знала, кто мы такие, и заботилась о нас почти по-родительски. Я догадывалась, что она сыграла какую-то роль и в нашем создании, будь то напрямую или просто инструктируя других.
И, возможно, мы наконец могли выяснить, как и зачем.
Андреас подвинулся в мою сторону, и его пальцы проскользили по воздуху в нескольких дюймах от моей руки, не касаясь.
– Рива, можно тебя на секунду?
Он звал меня отойти подальше от Джейкоба и Доминика. Когда парни бросили на него любопытные взгляды, мои ноги сами собой стали подкашиваться.
Андреас громко сглотнул и, похоже, побледнел.
– Пожалуйста, – добавил он. – Я буду держаться на расстоянии. Мне просто надо с тобой поговорить.
Разговоры изначально все и испортили, но от его хриплого голоса у меня против воли сжалось сердце.
Если мне не понравится то, что он хочет сказать, я всегда могу сразу же вернуться к остальным, не дослушав его до конца.
– Ладно.
Он повел меня обратно через кусты, в противоположном от дома направлении, до тех пор, пока остальные не стали просто цветными пятнами между деревьями. Затем он остановился, сохраняя расстояние между нами в добрых пять футов, как и обещал, и повернулся ко мне лицом.
Андреас всегда был самым веселым из нас, чаще всех отпускал шутки или хватался за возможность развлечься. Но сейчас на его лице не осталось и следа прежнего юмора.
Серые глаза Андреаса помрачнели, губы сжались в плотную линию. Его смуглая кожа казалась потускневшей даже при ярком дневном свете, будто ее цвета поблекли.
И, несмотря ни на что, когда я увидела Андреаса таким, мне захотелось заключить его в объятия. Руки чесались от этого желания, но я крепко прижала их к бокам.
– Прости, – внезапно сказал он тихим голосом. – Я знаю, что уже это говорил, и понимаю, что этого недостаточно… я просто не знаю, что еще сделать, и мы вот-вот войдем в тот дом, и я не представляю, что там произойдет.
Он остановился, чтобы сделать прерывистый вдох, а я просто продолжила молча стоять, пока мой желудок скручивался в узел. Как я могла одновременно страдать и из-за агонии, которую причинил мне этот человек, и от боли, которую слышала в его голосе?
Андреас выдержал мой взгляд, его глаза загорелись решимостью. Он дернул рукой, как будто хотел дотянуться до меня, но сдержался.
Я чувствовала, как сильно он нервничал. Он думал, что мои следующие слова или действия могут причинить ему боль.
– Мне не следовало верить словам хранителей или тому дурацкому видео, – продолжил он. – Я должен был понять, что ты говоришь правду, в тот же момент, как ты к нам вернулась.
Я сжала челюсти.
– Да, тебе следовало это сделать.
Он слегка опустил голову, но не прервал зрительный контакт.
– Я ошибался и вел себя как идиот, и я собираюсь сделать все возможное, чтобы все исправить, сколько бы времени это ни
