План превосходный… не считая одной мелочи. А, кроме того, вряд ли Дивон согласится взять на борт детей, пускаясь в столь опасное плавание. Оставаться же в Чарлстоне еще неизвестно сколько времени тоже немыслимо: доктор не питал никаких оптимистических иллюзий по поводу выздоровления больной, и, если они здесь застрянут, девочка может никогда больше не увидеть своей матери. Кроме того, Дивон недвусмысленно говорил, что Чарлстону угрожает настоящий штурм северян.
Словом, она обязана сделать все возможное, чтобы вывезти детей. Все возможное – и невозможное.
Выйдя из библиотеки, девушка прислонилась к стене и на минуту закрыла глаза. Она должна. И вовсе не ради Иебедии Уэбстера. Даже не ради Эсфири и ее детей, хотя все они ей дороги. Просто уже несколько дней назад Фелисити осознала, что спасение детей важно для нее самой.
– Для того чтобы поспать, есть места значительно более уютные, – раздался у нее над ухом голос Дивона, и его широкая ладонь легла на ее порозовевшую щеку.
Девушка подняла глаза, чтобы взглянуть в эту насмешливую морскую зелень. Ах, если бы они могли побыть друг с другом подольше!
– Я не сплю, я только размышляю.
– Обо мне? – Его брови поползли вверх, и Фелисити нашла это обворожительным.
Девушка была уже готова ответить ему кокетливой улыбкой, но вдруг подумала, что этот человек заслуживает большего.
– Сейчас – нет. Но до этого я действительно много о вас думала.
Капитан усмехнулся.
– Я так и предполагал. – Лицо его стало серьезным. – Сегодняшней ночью я был не настолько пьян, чтобы не помнить, что говорил.
– Я тоже помню.
Пальцы его потянулись к ее кудрям, и весь он подался к ней.
– Дьявольщина! Сейчас отнюдь не время да и не место. Я же прошу только одного – дождись меня. Я вернусь скоро и тогда… тогда мы с тобой все решим. – Брови его сурово сдвинулись. – Ведь не любишь же ты этого Иебедию или как его там?
– Иебедия Уэбстер. – Фелисити покачала головой. – Думаю, что я никогда и не любила его.
– Вот и славно. – Дивон поцеловал кончик ее носа. – Очень славно. – Затем губы его переместились ниже и запечатлели поцелуй, уносящий души на небеса. Затем горячий лоб Дивона прижался к ее волосам. – Я должен идти. У меня есть еще несколько дел, которые необходимо выполнить перед отплытием.
– Но ты будешь осторожен, правда?
– Можешь быть в этом уверена, Рыжая. – Он поцеловал девушку еще раз. И только на полпути к хлопковой бирже сообразил, что Фелисити так и не пообещала ему дождаться. Но, разумеется, она это сделает… хотя разумеется ли?
К счастью, в этот день миссис Блэкстоун решила навестить военный госпиталь и забрала с собой свою невыносимую дочь. На том, чтобы ее сопровождала Фелисити, она не настаивала, словно понимала, как тяжел для девушки отъезд внука. Как только дверь за обеими женщинами закрылась, Фелисити собрала детей в гостиной. К тому времени Эзра по ее просьбе уже упаковал большую часть вещей.
– Не знаю, сможем ли мы взять с собой и господина Петьку, – решительно произнесла Фелисити, наблюдая за петухом, зорко поглядывающим на нее сквозь дырки деревянного ящика. Губы мальчика обиженно опустились. – Но… я надеюсь, все будет в порядке, особенно если ты обещаешь мне не выпускать его из клетки. По крайней мере, до Нассау.
Надеясь, что она не совершила ошибки, взяв с собой петуха, равно как и решившись на путешествие с блокадоломом, Фелисити с детьми покинула гостеприимный дом Блэкстоунов.
Глава семнадцатая
Ночь выдалась замечательная.
Было темно как в преисподней, и густые облака не пропускали ни малейшего лучика света, способного предательски высветить рангоут или мощными башнями возвышающиеся трубы. Видно, само провидение стояло в эту ночь на стороне «Бесстрашного», ибо с болот поднялся плотный туман, окутавший судно, и его зеленоватый камуфляж полностью скрыл корабль.
Дивон Блэкстоун стоял у руля на заваленной хлопком палубе и смотрел на восток. Там таились они. Таились и ждали. Легкие беговые суда и мощные пароходы, державшие блокаду. Дивон глубоко вздохнул, набирая в легкие соленый морской воздух вперемешку со смрадным дымом труб. Он тоже ждал.
Увы, на сей раз ощущение риска не гнало молодую кровь по жилам быстрее. Ему совсем не хотелось пускаться в этот вояж; наоборот, он торопился поскорей вернуться и снова очутиться в объятиях прекрасной рыжеволосой Фелисити.
Капитан оскалился в темноту. Что ждет его нынче? Он слишком хорошо знал, что такое преданность делу, особенно в такие времена, как сейчас. Слишком многие когда-то пылкие сепаратисты за этот год порастеряли свою горячность и убеждения.
А худшие времена еще только наступали.
С каждой неделей кольцо блокады стягивалось все туже, а силы конфедератов слабели. Политики все еще неутомимо ждали помощи от Англии и Франции… Капитан тряхнул головой и ладонью отбросил со лба волосы. Его кузен, Стивен Блэкстоун, тоже весьма сомневался в этой помощи, а уж ему-то, члену Палаты лордов, была прекрасно известна нужда Англии в хлопке из Южных штатов…
Этот хлопок еще лежал на портовых складах Англии, но ее заводы уже вовсю перестраивались на работу с сырьем, поставляемым из Индии.
Нет, если южанам и суждено выиграть эту войну, то смогут они это сделать лишь своими собственными силами, а отнюдь не благодаря свободной торговле.
Дивон крепко стиснул белые зубы и передернул плечами, почувствовав сырость влажного воздуха. Сейчас не время размышлять о высоких материях, как, впрочем, и о чем-нибудь ином, кроме дела. Пока не время…
В голове у него зародился некий план. Когда он вернется – а капитан очень надеялся, что так и произойдет, – он непременно найдет какой-нибудь способ переправить этих негритянских детей в Ричмонд. Может быть, он даже лично отвезет их и там попросит у отца Фелисити ее руки, женится и заберет девушку обратно в Чарлстон. Этот ее нареченный Иебедия или как его там не казался Дивону особо большим препятствием, хотя у него и были некоторые соображения насчет того, что отвергнутым соперником может оказаться и он сам. Но ведь Фелисити явно не любит этого святошу! А уж безопасность любимой Дивон сумеет обеспечить и в Чарлстоне ничуть не хуже, чем в мирном Ричмонде…
– Топливо загружено, кэпт'н.
Дивон обернулся к помощнику, только что вошедшему в рубку. Тот был едва виден в непроглядной темноте.
– Мы готовы к отплытию, мистер Мак-Фарланд? – Настало время позабыть о горящих глазах прелестной Фелисити и полностью сконцентрироваться на опасном путешествии. За хлопок в количестве более тысячи кип в Нассау они получат хорошую цену, и он сможет привести в Чарлстон медикаменты и провиант, в которых так нуждается город.
