Читаем без скачивания Способность любить - Аллан Фромм

19. СПОСОБНОСТЬ ЛЮБИТЬ

Как можно распознать способность к зрелой любви? Мы все считаем свою способность любить чем-то само собой разумеющимся. Мы не сомневаемся в ней, не анализируем ее, не сравниваем со способностью любить у других. Мы предполагаем, что, когда появится подходящий человек, мы его полюбим.

Иногда мы сомневаемся в том, способны ли любить дру­гие. Окружающие могут показаться нам слишком сложны­ми. Но себя большинство считают понимающими, способ­ными давать и любить, хотя факты часто не подтверждают такое наше представление о себе.

Способность любить нельзя измерить с помощью ком­пьютера. Нет психологического текста, который показал бы наш коэффициент любви, как в известном всем тесте опре­деляется коэффициент интеллекта. Однако в жизни каждо­го из нас бывают обстоятельства, когда нам нужно больше знать о своей способности любить, как возникает любовь, как растет, какие у нее могут быть недостатки и как ее улуч­шить. Но для понимания этого необходимо знать некото­рые факты.

Три факта относительно любви

Первый достойный внимания факт не очевиден в отно­шениях взрослых, но становится очень ясным и заметным, когда мы наблюдаем за детьми. Факт заключается в том, что мы не рождаемся с готовой, завершенной способнос­тью любить.

Любовь — это то, чему мы учимся. Это продукт жизнен­ного опыта, многочисленных переживаний, большинство которых происходит в жизни очень рано. Некоторые из нас могут вспомнить детскую первую любовь, возможно, к учительнице или к лучшему другу. Мы можем навсегда запомнить какого-нибудь взрослого или другого ребенка за какой-то добрый поступок или утешение. Но это скорее исключения. Наши первые шаги в любви, как и вообще первые шаги, делаются в том раннем возрасте, когда нет еще слов и памяти. Мы видели, как Фрейд интерпретиро­вал эти первые проявления любви.

Как мы помним, эти первые опыты любви связаны с вегетативными функциями, с едой, удалением, сном. Мы все проходим через одинаковые стадии в освоении этих функций. Однако на каждого из нас этот опыт действует по-своему, индивидуально.

У каждого из нас с рождения свой набор родителей, бра­тьев и сестер, свой круг жизненных обстоятельств. К тому же существуют меняющиеся элементы. Опыт, вполне тер­пимый на одной стадии развития, на другой может быть болезненным. На какой-то период детства может прийтись болезнь или несчастный случай, болезнь или отсутствие кого-то из родителей, смерть любимого дедушки. Ребенок не понимает отсутствия, смерти. Когда человек, которого ребенок любит, исчезает, многие дети считают, что он про­сто ушел, бросил их, потому что больше не любит.

Мы должны учитывать весь этот индивидуальный опыт как часть обучения любви. И каждое переживание оказы­вает особое, индивидуальное воздействие в зависимости от того, какова личность того, кто это переживает, в каком возрасте происходит переживание, какими знаниями и опытом уже обладает личность. Очевидно, еще не изобре­тен компьютер, который смог бы оценить эту высоко ин­дивидуальную сумму опыта.

А вот и второй факт: нет двух людей, которые достигли бы возраста зрелости с одинаковой способностью прини­мать и давать любовь.

Важно учитывать это обстоятельство в себе и в том, кого мы любим. Наш успех в любви, в браке и воспитании де­тей, до некоторой степени успех в работе, в бизнесе или профессии зависит от того, как хорошо мы понимаем эти различия, эти индивидуальные особенности в качестве люб­ви, на которую каждый из нас способен.

Третий факт, который выяснил Фрейд, заключается в том, что сегодняшняя любовь всегда находится под влия­нием предыдущих переживаний любви.

Это отчетливо видно, например, в молодом человеке, который недавно пережил безответную любовь. Он скло­нен недоверчиво отнестись к следующей девушке, как ре­бенок, который обжегся, боится огня. Если этот молодой человек чувствует, что готов влюбиться вновь, он будет под­ходить к новой любви настороженно, опасаясь повторения того же самого — что его отвергнут.

Здесь наиболее ясно видно, как на любовь влияет пре­дыдущая любовь. Но Фрейд вкладывал в это положение гораздо более глубокий смысл. Он имел в виду, что любая поздняя любовь испытывает влияние самой ранней любви в жизни.

Чтобы полностью оценить все эти три факта относительно любви, нужно помнить, какое определение мы дали любви. Обычно мы называем любовью особую привязанность к определенному человеку. Но мы приняли предложение Фрейда и определили любовь более широко, как любую привязанность— к человеку, идее, месту, объекту, деятель­ности и к самим себе.

Мы используем это определение, потому что оно дает нам новый и более многообещающий способ рассматривать любовь. Это определение, помимо всего прочего, говорит нам, что то, как мы ежедневно соотносимся с людьми, местами и событиями, и есть неотъемлемая часть нашей любви. Наша способность к любви проявляется во всех от­ношениях и испытывает влияние этих отношений; не толь­ко редкую романтическую привязанность мы можем назвать любовью.

Иллюзии любящего

Когда мы влюбляемся впервые, то так остро ощущаем свою любовь, что она кажется нам безграничной. Однако нелегко понять, какой огромный резервуар таится за такой любовью.

Любовь может походить на фейерверк, ярко освещаю­щий ночное небо, но исчезающий еще до рассвета. В пер­вые ослепительные дни влюбленности очень трудно ска­зать, может ли эта любовь длиться всю жизнь, стать осно­вой партнерства в браке. Очень приятно в воскресенье со­вершить прогулку на велосипеде, но для преодоления труд­ной местности большинство предпочтет автомобиль. Дол­гое путешествие требует чего-то более основательного, чем короткая прогулка по парку.

Именно в такие времена, когда трудней всего остано­виться, подумать и отчетливо оценить свои чувства, полез­но вспомнить три факта относительно любви, нашей и дру­гого человека: что любви учатся, что нет двух людей с оди­наковой способностью к любви и что сегодняшняя любовь находится под влиянием всех ранее испытанных любовных переживаний.

Мы без сомнений полагаем, что интенсивность любви человека зависит от того, кого он любит. Если выберешь «правильно», любовь будет безграничной, и тот, кого ты полюбил, обязан любить тебя с такой же глубиной и страс­тностью.

Невозможно ошибаться сильней. Как бы ни был досто­ин любви ее объект, любящий может любить лишь настоль­ко, насколько способен. И эта способность уже развилась в нем к тому времени, как он стал взрослым.

Это не означает, что развитие полностью завершилось и ничего изменить нельзя. Перемены происходят и могут происходить, но если мы на них рассчитываем, то очень скоро теряем иллюзии. Проницательность и понимание могут прийти в моменты озарения, но пересмотр старых образцов поведения — медленная и часто очень трудная работа. В более наивные эпохи, чем наша, прекрасная де­вушка выходила замуж за повесу или пьяницу, веря, что сможет его изменить. Она была уверена, что для этого нуж­на только любовь хорошей женщины, а она, конечно, и есть такая женщина. Сегодня мы гораздо реалистичней и понимаем, что у таких попыток почти нет шансов на успех.

Традиционная иллюзия любящего — что любовь преоб­разует любимого в идеал, соответствующий образу в созна­нии. И любимый сможет любить так же глубоко, полно и верно, как, кажется, любим мы сами. И когда иллюзия рас­сеивается, бывает очень больно.

Может, тогда лучше не влюбляться? Вовсе нет. Боль­шинство из нас вообще не в состоянии это предотвратить. Мы влюбляемся и разлюбляем, как будто нами движут не­подвластные нашему контролю силы. И такие силы есть. Одна из них — угроза одиночества. Эта угроза создает та­кую тревогу, которую мы не в состоянии выразить в словах. Особенно справедливо это по отношению к молодым лю­дям, только-только вышедшим из подросткового возраста и имеющим право на вступление в брак. Вторая могучая сила связана с действием общественных механизмов, кото­рые заталкивают нас в одну и ту же форму; мы, будучи мужчинами и женщинами, должны рано или поздно искать пару, привязываться друг к другу, короче говоря, влюбляться и вступать в брак. И наконец, наши собственные биологи­ческие импульсы создают взаимную привязанность людей противоположного пола почти независимо от рациональ­ного решения.

Искусство жизни отчасти заключается в умении так на­править наши действия, чтобы извлекать из них максимум. Большинство из нас заинтересовано в своем счастье, незави­симо от того, что мы для этого предпринимаем и насколько наши привязанности достойны называться любовью. Мы знаем, что счастье, которое мы ощущаем во время влюб­ленности, способно порождать самые нереалистические надежды на будущее.