А кому они нужны? Либо не могут вычислить хулиганов, как в школе Кирин.
Зато более интеллигентных и дисциплинированных наказывать одно удовольствие. Мстить не будут, в отказ не уйдут. И можно смело отчитаться: меры приняты, виновные наказаны, справедливость восторжествовала. То, что там в слове «виновные» за кадром прячется приставка «не» никто не видит.
Пожалуй, не зря я всё это по полочкам раскладываю. Самый лучший сценарий был бы такой: вытаскиваем курильщиков наружу, аккуратно избиваем и выбрасываем из блока, пока учителя не засекли. Впрочем, своих начальниц можно не бояться. Даже если стуканут, то администрация замнёт. Жалобы от пострадавших есть? Нет, они приучены не жаловаться. Значит, ничего не было и всё в порядке. Бюрократия во всей красе. Нет избитого тела, нет дела.
Ещё один вывод. Пацаны ищут место, где могут удовлетворить свою потребность. По каким-то причинам у себя курить не могут. Возможно, из-за того, что мужчины-предметники близко. Или старшеклассники. К чему это я? А к тому, что когда учительские заслоны снимут, я разрешу пацанам приходить и курить. При соблюдении условий, конечно. Открытое окно, баночка для окурков, ни в коем случае не плевать на пол, не трогать первоклашек. А иначе геноцид в печень и террором по лбу.
— Давай тут остановимся, — папахен сворачивает к придорожной забегаловке.
Сцена 3. Березняки
— И-и-и-и-и! — Во дворе Басимы, едва мы входим, меня чуть не сшибает с ног тайфун восторга и счастья. Алиска.
Красивые девчонки пахнут какой-то смесью волшебных цветов. Только сейчас это понимаю. Или вспоминаю. Позорно барахтаюсь в алискиных объятиях и слегка задыхаюсь. Басима смотрит с улыбкой на всё лицо, папахен тоже, только к его улыбке примешивается лёгкая доля зависти.
— Ого, как тебя встречают, сын.
Алиса, опомнившись, отстраняется и начинает смущаться. Руку мою, впрочем, не отпускает, бесстыдница. Поглядываю на неё с восхищением, отвык от её убойного, надо признать, вида. С восхищением, сплавленным с беспокойством. Я за год вырос, оставаясь в средней категории среди своих сверстников, а девчонка скакнула в вышину и теперь ещё сантиметра на четыре выше меня. На полголовы в итоге, не меньше, превосходит меня в росте. Эй, девочки, вы куда это? Нас подождите! Но девочки оглядываются и хихикают.
— Ладно, пойдёмте в дом, гости дорогие, — объятия отца с Басимой не такие бурные и долгие, но тёплые. Ей же надо ещё и меня потискать. Мужественно терплю.
Долго ли, коротко ли, но постепенно преодолеваем крыльцо, входные двери сквозь преграду объятий и непрерывного тисканья. Алиска от меня не отлипает. Стоически держусь. Если честно, делаю вид, на самом деле её близость приятна. Мы, храбрые и сильные мужчины, абсолютно беззащитны перед напором красивых женщин.
Традиционная процедура встречи дорогих гостей в русских семьях начинается со стола. Собирается он фантастически быстро, тем более папахен прибывает не с пустыми руками. Опять же традиционно Басима сопровождает выкладывание городских деликатесов охами и возгласами «Да зачем?», «Ой, сколько же это стоит!», провоцируя папахена раздуваться от самодовольства.
За всеми возгласами и суетнёй незаметно быстро на обширной сковородке жарится картошка с салом. Любимое, как оказалось, блюдо папахена. С детства. Подстраховав Басиму с очисткой картофеля и лука, причём очень ловко и быстро, Алиска снова садится вплотную ко мне.
— Вас тут женихом и невестой не дразнят? — Подмигивает папахен, разливая себе и Басиме хитромудрую настойку. Нарядную гербовую водку от папахена Басима припрятывает в холодильник.
— Пробовали, — отвечаю солидно, Алиска опять смущается.
— И что?
— Алисе не понравилось, пришлось применить массовый террор и геноцид.
Взрослые хохочут. Басима чуток с задержкой, переваривает слово «геноцид».
До меня доходит некая странность, сразу не воспринятая. Алиса у Басимы окончательно прописалась? Сразу после накрытия стола метнулась в комнату, — свою? — и вышла в нарядной блузке.
Басима ненадолго отлучается.
— Баньку пойду затоплю…
Это следующая фаза традиционной процедуры встречи дорогих гостей. Она даже в сказках прямо изложена: «Ты сначала накорми, напои, да баньку истопи. А уж потом пытай, что и откуда». Не дословно, но как-то так.
— Скажи, пап, может, я ошибаюсь, но вроде Березняки богатое село. Вон у бабушки какой дом большой, а она одна живёт…
— И дом её рядом с другими так… третий с конца, — подхватывает отец.
Кроме просторных домов село отличается тем, что по всем основным улицам проложен асфальт. Дороги, как короткие звёздные лучи упираются почти во все стороны. По всем полям дороги не построишь, но въезжающие с грунтовки трактора и машины получают возможность размотать грязь с колёс на двухсотметровом аппендиксе. И в село грязь не везти. Эдакие сени при въезде в село.
У Басимы дом действительно большой. Видел я традиционные русские курятники, которые до революции, да и много после неё считались домами. Большая кухня с печкой и одна комната, тоже не маленькая, но одна. Всё. А у Басимы две комнаты и веранда, которую сразу воздвигли, а не позже пристроили. Не считая кухни, разумеется, и кладовки с сенями.
Поначалу не понял, а сейчас дошло. Не рядовое зачуханное село Березняки, совсем не рядовое. Но не успеваю задать вопрос, как папахен начинает рассказывать. Его начинает поправлять, иногда перебивать Басима, отец терпит, хотя беззлобно переругивается с тётушкой. Вразнобой и кое-как вырисовывается интересная картинка. Очень своеобразная и оригинальная. Невозможная где-нибудь в Бельгии или Коста-Рике. А в России всё, что угодно, может случиться просто в силу её размеров. Теория вероятности подтвердит, что если долго подкидывать монетку, когда-нибудь она встанет на ребро.
— Вить, ты мне какую-нибудь историю или сказку расскажешь? — Шепчет Алиса.
— Обязательно. Позже. Время рассказывать придёт, сейчас время слушать.
Тем временем, пока Басимы нет, отец начинает. Развешиваю уши максимально широко, это Алиске не интересно. Маленькая ещё, никакого представления о коллективизации не имеет, даже слова такого не знает. Не знает, как прошёлся по крестьянству железный каток Великого перелома. Какое множество судеб было изломано и перевёрнуто. И без крови не обошлось. Только страдания эти затерялись на фоне Великой Войны. И Победы, обеспеченной же Великим переломом коллективизации.
Из тех времён рассказ, похожий одновременно на быль и на легенду. К более или менее связному началу отца добавляю кусочки от него же и от Басимы, разукрашиваю подробностями, которые могли быть или не быть. Но не те, так другие, а слушать интереснее.
Рассказ. Сто лет без малого назад. Красный флаг над Березняками
— О, какие гости! — Короткобородый среднего роста почти нестарый и крепкий мужчина слегка насмешливо приветствует гостя.
— С большевистким приветом, дядька Кондрат, — молодой мужчина, почти юноша, в кожанке и маузером на поясе
