– Что тебе все-таки здесь нужно, малышка? Наверное, твой брат притаился где-нибудь в окрестностях замка и поджидает, когда ты ночью откроешь ему ворота?
– Ты можешь всю ночь напролет не смыкать глаз и сторожить меня, – предложила она, потершись животом о его бедра.
Тирль еще крепче прижал ее к себе.
– Ты – проклятье всей моей жизни. Черт меня дернул взглянуть тогда в сторону людей моего брата и узнать тебя. И зачем я вообще положил на тебя глаз? Жил бы себе сейчас преспокойно и горя не знал.
– На самом деле ты так не считаешь. – Зарид приподнялась и пристально смотрела на мужа. – Не упрекай меня в вероломстве. Я здесь не ради мести, а ради нашей любви, – сказала она нежно. – Я уже давно порывалась бросить все и помчаться к тебе, но Лиана умоляла меня повременить немного. Каким-то образом ей удалось раздобыть сведения о состоянии твоего здоровья. Я… – Она заколебалась.
Тирль прищурился.
– Не вздумай ничего скрывать от меня.
– Ладно. – Зарид перевела дыхание. – Я полагаю, что это жена твоего брата послала нам весточку, что ты поправляешься. – Зарид провела пальчиком по щеке Тирля. – Когда ты находился на грани жизни и смерти, мы целые дни проводили в часовне, не вставая с колен, моля Бога, чтобы он пощадил тебя. Потом в Морей приехала Энн Маршалл и присоединила свой голос к нашим смиренным мольбам.
Тирль кивнул. Возможно, Бог действительно услышал молитвы женщин.
– Однако бьюсь об заклад, что твоих братьев особо не печалило то обстоятельство, что, возможно, на земле скоро станет одним Говардом меньше.
– Напрасно ты так. – Зарид помолчала. – Роган здорово изменился. В это трудно поверить, но теперь он действительно совсем другой. Думаю, на него повлияло то, что он едва не потерял своего ребенка и был близко к тому, чтобы стать убийцей человека, который вернул ему сына. Похоже, именно сейчас до него начала доходить справедливость слов, которые Лиана неустанно повторяла ему на протяжении нескольких лет. Только теперь, когда его собственный сын был на волосок от гибели, он понял, как это страшно – растить детей, а потом так бессмысленно терять их. Он хочет, чтобы его малыши не знали горестей и забот, радовались жизни, спокойно взрослели, чтобы потом произвести на свет собственных детей.
– А на чьей земле это должно происходить?
– Не знаю точно. Лиана говорит, что на ее деньги и на приданое, которое принесла в семью Энн, вполне можно построить новый дом или привести в порядок Морей. Роган не возражает.
Тирль подумал, что чудеса еще не перевелись на этой земле, если Перегрины – горячие головы вдруг превратились в таких кротких овечек.
– Как же твой брат будет жить дальше без своего любимого детища – ненависти?
– Ты всегда замечал только дурные стороны его характера. Но в глубине души он не чужд нежности и доброты. Он не убийца по натуре. Он так.., так набросился на тебя, потому что считал, что ты представляешь угрозу для его семьи. Окажись ты на его месте, ты бы тоже наверняка потерял самообладание.
– Так, по-твоему, то, что он сделал, называется «потерять самообладание»? – Тирль снова попытался вызвать в себе гнев на Перегринов, на то, как жестоко и несправедливо они обошлись с ним, но это было не так-то легко. Ох уж эта его дурацкая особенность – умение рассматривать все с разных точек зрения, входить в положение других, находить оправдания их поведению. – И все-таки что привело тебя сюда?
Она прижалась губами к его шее.
– Я уже все тебе объяснила. Единственной причиной является то, что я просто не мыслю своей жизни без тебя. Ты такой забавный.
Тирль усмехнулся.
– Ты потешалась надо мной и в тот день, когда твои братья отдубасили меня?
– Нет, тогда мне было совсем не до смеха Я была совершенно серьезна, когда сказала, что готова последовать за тобой, остаться с тобой навсегда.
– Но ты до сих пор считаешь, что я представляю угрозу для одного из твоих драгоценных братьев – Нет, да и какое это теперь имеет значение? Я готова сражаться на твоей стороне против них всех. Ты мой повелитель отныне и навсегда.
Тирль лежал некоторое время не шевелясь, потом повернул ее голову к себе. Долгим изучающим взглядом он смотрел в ее глаза, пока наконец не удостоверился, что Зарид говорит правду. Сейчас он видел в этих глазах не только любовь, но и верность, преданность, готовность пожертвовать всем ради него.
Он снова прижал ее голову к своей груди.
– Что же нам с тобой делать? Здесь тебе нельзя оставаться. Слишком опасно.
– Я ни за что тебя не оставлю. Я не для того нашла тебя, преодолев столько преград, чтобы сразу же разлучиться. Мы теперь как иголка с ниткой. Даже если тебе придет в голову отправиться в какой-нибудь военный поход, я увяжусь следом.
Эти слова заставили его улыбнуться.
– Не думаю, что от тебя потребуются подобные жертвы. Но, боюсь, если ты останешься здесь, нам не миновать крупных неприятностей. Возможно, придется даже пустить в ход оружие. Когда до сведения моего брата дойдет утреннее происшествие, он потребует объяснений.
– Наври ему, что ты стал чувствовать сильное влечение к мальчикам и…
– Где ты набралась такой мерзости? – Тирль рассердился не на шутку.
– Энн Маршалл. – просто ответила она. – Но, Тирль, это же изумительная женщина. Она знает столько всею интересного. Она просто прелесть. Мы с Лианой старались ловить каждое ее слово.
– По мне, так женщинам больше пристало вообще держать рог на замке.
– Такой очаровательный ротик? – удивилась Зарид, поглядывая на Тирля – Разве ты не находишь, что она просто красавица?
– Она похожа на прекрасную ядовитую змею. Скажи-ка лучше, ладят они с Сиверном? Зарид рассмеялась – Я склонна думать, что он нравится ей. Случается, конечно, что между ними возникает непонимание, но ведь и мы с Лианой иногда чувствуем себя с Энн немного неловко. И когда это происходит, Сиверн целует ее или увлекает за собой в их комнату. Знаешь, иногда мне кажется, что она нарочно провоцирует его на то, чтобы он почувствовал потребность уединиться с ней.
Теперь пришел черед Тирля расхохотаться. Скорее всего, его собственная ошибка заключалась в том, что он прислушивался к словам женщин и придавал им большое значение. А насколько проще жилось бы, если бы он брал пример с Сиверна. Это очень мудрое правило: если женщина слишком много болтает – тащи ее в постель.
– А чему еще научила тебя Энн? – спросил он, в тайне надеясь, что «наставница» открыла Зарид какой-нибудь новый, экзотический, еще не опробованный способ заниматься любовью.
– Она отгадала загадку.
– Да, Энн Маршалл похожа на прирожденного мастера по части расшифровки разных ребусов, – хмыкнул он, и его тон не оставлял никаких сомнений в том, какого он мнения об умственных способностях женщин. – Так что это за загадка?
