С сапогами под мышкой отправился я бродить по улицам города, впечатывая звенящие подковы в резонирующие тротуары, и, разглядывая людей, себя показывал. Ну а куда было идти развлекаться, как не в ресторан. Известно ведь, «веселье Руси есть пити». Это уже великий князь Владимир Мономах знал. А российские купцы по уставу гильдии 1807 года имели легальное право на запой, трактуемый как «болезнь души». На «малый запой» они брали неделю отпуска, а на «большой» – до месяца.
Я имел право на «микрозапой», по крайней мере, на этот вечер. Вошел в бар ресторана и влюбился мгновенно в метрдотельшу его Шер Колеман. Эта изящная миниатюрная женщина, с роскошной, старомодной косой и горящими, словно угли, глазами, царила в ресторане. Я был счастлив оказаться ее вассалом, да и она не возражала взять меня под свое покровительство. Встретились мы, словно давно не виделись, и не могли оторваться друг от друга. Поскольку была она при исполнении служебных обязанностей, мы условились встретиться позднее в джаз-клубе, где играл ее приятель.
Неделю назад на Орегонской тропе встретил я Эмилию Крон, работавшую директором компьютерного центра в университете. И вот сегодня она подъехала к зданию полиции, чтобы отвезти меня в гостиницу «Красный лев». Эмилия заплатила вперед за два дня проживания и пригласила после этого переехать на пару дней в ее дом, что в пригороде Портленда.
Балкон гостиницы был с видом на многоводную ре ку Вилламет. Сюда заходили океанские сухогрузы, чтобы заполнить трюмы орегонским зерном и другими дарами этой плодородной земли. Напротив гостиницы стоял под загрузкой панамский монстр по кличке Хай Канг и медленно оседал под грузом соевых бобов. Многие пароходные компании регистрируют свои пароходы в Панаме, где дешевая страховка, поэтому часто на бортах ржавых океанских посудин можно видеть флаг этой страны.
Мог я, наконец-то, и ванну принять, и телевизор посмотреть, и в бар сходить, ликеру мятного пригубить. Моя подружка московская, Алена, любила присказку: «С милым рай и в шалаше, но еще лучше, если там есть ванная».
Утром следующего дня подъехал финансовый советник Чарльз Добсон и отвез меня на обед в клуб «Ротари», где по средам собирались бизнесмены для знакомства и обмена информацией. Этот клуб имеет отделения по всему миру, и даже в Санкт-Петербурге завели такой. Меня как-то сводил туда давнишний друг по йогическим увлечениям Толя Иванов. Не знаю, что там делал йог Толя, более привычный к отдыху на осколках бутылочного стекла, чем к бутылкам шампанского. Познакомил он меня с российскими бизнесменами и председателем клуба Вадимом Прановым. Уже пять лет тот бессменно управляет клубом, за что центральное руководство клуба в Лондоне уже предупреждало, что может объявить Пранова персоной «нон грата». По многолетно существующим правилами «Ротари» положено ежегодно выбирать нового председателя. Всем ведь хочется поправить немножко. Но у нас в России никто добровольно от власти не отказывается.
Как раз на этом заседании вступал в правление вновь избранный председатель Марвин Восс. Мы расселись за сервированными столами, а потом встали под музыку национального гимна и ели глазами флаг США. Я и не пытался петь гимн. Слова его даже американцам трудно произносить. Вот у нас в Союзе был гимн так гимн, да паразит Хрущев слов его лишил, а Путин вновь нам его вернул, слава богу, под рукой оказался автор слов Сергей Михалков, сменивший «партию Ленина» на «мудрость народную», которая нас уже и к Коммунизму не ведет.
После тронной речи Марвина около ста бизнесменов, адвокатов, финансистов и представителей страховых компаний прослушали лекцию о новых законах страхования и налоговом обложении, а потом и мне дали десять минут на приветствия и расшаркиванья.
Все-таки приятно было, когда аудитория спела по поводу моего дня рождения: «Хэппи бездэй, Анатолий! Хэппи бездэй ту ю! – С днем рожденья Анатолий! С днем рожденья тебя поздравляем!» Первый раз в жизни столько собравшихся вместе людей желало мне счастья – авось и придет оно когда-нибудь. Я всю жизнь его и жду, и боюсь одновременно – только несчастье нас стимулирует, а счастье ведет к деградации души. Хотя, для такого суждения надо попробовать этого зелья, чего со мной не случалось.
Эти империалисты выразили белую зависть по поводу моего путешествия. К примеру, вице-президент конгломерата компаний «Пурман – Даглас» Эдвард Ниммо выразился так: «Мне бы очень хотелось сделать то, что вы сейчас делаете. Хотелось бы иметь такое же мужество. Счастья вам на этом пути».
Вернувшись в гостиницу, встретился с давнишним другом, Дэном Флория, с которым пил кошерное вино в форте Каспер, штат Вайоминг. Он тогда пообещал сводить меня в любимый ресторан, а я таки не забыл это и позвонил ему по приезде. Прихватив младшего сына, он привез меня в ресторан, владельцами которого были эфиопские евреи племени фалаши. Непривычно было видеть евреев с черным цветом кожи. Все можно пережить, но когда они сообщили, что в ресторане курить воспрещено, я заявил Дэну протест и отказался там обедать.
Ничего лучше, чем китайский ресторан, мы в окрестностях не нашли. Правда, официанты там не понимали по-английски, а устрицы воняли тухлой рыбой, но зато курить было разрешено.
Оказалось, Дэн передумал ехать в Израиль и теперь подрабатывал, читая по радио лекции о финансовом планировании и вложении капиталов. Сын же его был еще и идеалистом – собирался ехать в Китай преподавать там английский язык и американскую демократию. Наверное, английский язык китаезам сгодится, а вот насчет демократии я сомневаюсь. Китайцы еще меньше русских обладают традициями демократического правления, и, вероятно, правы их теперешние правители, не упускающие власть из своих рук. Как у нас демократия превратилась в фарс и у власти оказались прощелыги и прохиндеи, так могло бы произойти и с китайцами. Только с еще более пагубными последствиями.
Во время разгула студенческой демократии на площади Тяньаньмынь в 1989 году эти новоявленные демократы в борьбе за лидерство за пару недель успели перебить друг друга и отправить на тот свет не один десяток людей. Известно, залогом революции является хорошая пропаганда, и между студенческими группировками шла битва за право использования мегафонов и микрофонов. И под конец в микрофоны вещали не самые честные, а самые подлые. Политику-профессионалу Дэн Сяопину надоело смотреть эту игру любителей, и он ввел на площадь войска.
После ресторана мы отправились с Дэном посмотреть достопримечательность города – скульптуру Портлендии. Эта постмодернистская тринадцатиметровая скульптура изображает Матерь-Землю, окруженную животными. Водрузили ее в 1986 году. Скульптор, вероятно, был увлечен идеями феминизма и, чтобы сделать эту женщину мужественней, вооружил ее трезубцем. Этот символ греческой мифологии всегда ассоциировался с мощью грозного бога морей Нептуна-Посейдона, крушащего мощной дланью неприятелей, но в руке Матери-Земли трезубец выглядел нелепо.
Дэн ссадил меня около входа в джаз-клуб, и мы попрощались до моего следующего приезда в Портленд. А в клубе народ собрался специально, чтобы послушать саксофонные вариации Уоррена Рэнда, приятеля Шер. Она не смогла прийти, но нам не составило труда с ним подружиться. Уоррен обрадовался встрече, поскольку собирался в Россию с концертом и хотел попрактиковаться в языке. Он даже записал в моем дневнике пожелание (орфография его): «Я надеюсь, что вы долга путешествоваете в Америке. Я думаю, что вы очень чудний человек. Я надеюсь, что вы рад нашу музику».
Его музыкальный язык был значительно понятнее, хотя для меня что аллегро, что престо одинаково звучат, и джаз от рока я никогда не отличу. Уоррен таки был саксофонист от Бога, и даже меня пронял и размягчил. Не менее з начительную роль в этом процессе сыграла также краса официантки Мишель Уорнер, тоже музыкантши и певицы. Она записала в дневник слова прелестной песенки, которая в моем переводе теряет мелодию, но смысл в том, что:
Хорошо встречатьсяи весело расстатьсяколь встретимся опять.
Было здесь много музыки и людей хороших, но в отель я вернулся один и наслаждался собой весь остаток дня рождения. Правда, некоторым утешением было ожидавшее меня в номере письмо от губернатора Орегона:
ПОЗДРАВЛЯЮ
Как губернатор штата Орегон я рад приветствовать Анатолия Шиманского и его экспедицию «Из России с Любовью и Миром». Надеюсь, вам понравились наши пейзажи, гостеприимство и многое другое.
Вы проехали большие расстояния, чтобы навестить Орегон и распространить послание о мире между нашими странами. Многие люди протягивали вам руку помощи и тратили время, чтобы это произошло, и я благодарю их за усилия.
Вы обладаете редкой возможностью содействовать заботе об окружающей среде, устанавливать дружеские связи и делиться культурой и опытом. Чем больше мы знаем друг о друге, тем больше находим взаимопонимание. Мы налаживаем новые связи во имя будущего наших стран. Я надеюсь, что путешествие по нашей стране – это опыт, которым вы поделитесь со множеством людей.
