— Я и забыл вас предупредить. Незримое присутствие главы Зеленого Круга — это тяжкое испытание для простых деревенских парней. Ничего, вскоре вам посчастливится повидаться с ним с глазу на глаз. Что такое? Почему нет взрыва энтузиазма? Или вам незнакомо это слово? А ну-ка, живо беритесь за весла. И вы, мохнатые, тоже.
Вагр и Аграв переглянулись. Пирога миновала Лысый мыс, являвшийся неофициальной пограничной чертой Флориды. Севернее этого места крупных поселений колонистов уже нет. Здесь есть разбросанные по лесам времянки охотников и ловцов речного жемчуга, да несколько нелюдимых семей, предпочитающих проживание на отшибе. С этого места флоридяне уже не отвечают за судьбу увезенных заложников. Кроме того, пирогу видели с кораблей нового флота Нечистого. В случае чего командору будет доложено: заложники проследовали на север. Теперь вся ответственность за их доставку мастеру С’Лорну лежит на лысом странствующем колдуне. Случись что с пирогой, и вряд ли карающий меч Мертвой Балки обрушится на головы мирных колонистов.
Аграв толкнул рукой дремлющего Глисса. Тот очнулся, зевнул и, узнав местность, встрепенулся:
— Друзья, здесь…
Лысый колдун внимательно посмотрел на бывшего старосту, и тот добавил скороговоркой:
— Находятся старые северные поселения, разоренные лемутами. Мои предки были выходцами отсюда.
— Значит, сухоручка, ты потомственный бунтовщик? Очень символично. Поблизости белеют кости самых первых мерзавцев, вставших во Флориде на пути Великой Цели, а их потомка везут в главный лагерь Зеленого Круга разве что не в кандалах.
Глисс со слабой улыбкой на губах потряс искалеченной рукой и сказал:
— Да, рука восстановилась не очень. Но может быть, она еще на что-нибудь сгодится!
С последними словами он перегнулся через головы лемутов и нанес по лицу колдуна великолепную затрещину.
В воздухе мелькнули тощие коленки слуги Нечистого, и некромант обрушился за борт, вызвав фонтан брызг. Глисс, не удержавшийся на ногах, рухнул на переднюю скамейку. Волосатый Ревун с рычанием схватил его за шиворот, поднял в воздух и сильно встряхнул, но в этот момент Вагр накинул ему на шею тетиву, служившую шнуром для массивного амулета.
Ревун захрапел и принялся отрывать от горла руки флоридянина, еще сильнее затягивая петлю. Аграв с силой ударил черенком весла в плечо второго лемута, а потом ткнул его в живот. Тварь потянулась когтистыми лапами к лицу лесоруба, но тот рванулся вперед и прижался к мохнатой груди. Затем последовал резкий удар ладонями по ушам, который нанес лесоруб. Гребец Зеленого Круга закричал и рванулся всем телом так, что Аграв отлетел на свою скамью. Ревун некоторое время скулил, схватившись за уши. Из под его лап, прижатых к голове, показались струйки крови.
Вскочивший лесоруб пнул его ногой в грудь, и гребец отправился туда же, куда и колдун. Тем временем Вагр отпустил тетиву, практически перерезавшую горло второму ревуну, и нащупав у того под ногами топор, обрушил обух на затылок гребца. Вдвоем они переправили тело за борт без малейшего сожаления.
— Вот, собственно, и все, — сказал Глисс, когда пирога ткнулась в мокрый песок заросшей кустарником каменистой косы.
— Ошибаешься, смертный!
Рядом с лодкой из воды поднимался колдун. В воде он скинул с себя мешковатый балахон, и по его голому телу стекала вода. Выглядел он словно труп, пролежавший на дне не меньше недели, но умудрившийся не только не разбухнуть, но и отощать.
— Э, да ты, брат, чистый слизняк, — Аграв поднял над головой весло, метя в лысую голову.
Зеленоватая рука с синими прожилками взметнулась в повелительном жесте, и Аграв замер, словно превратившийся в соляной столб. Вагр, не успевший притронуться к топору, также оказался не в силах пошевелиться. Один только Глисс, понимая, что не справится с адептом, бросился в воду и, утопая в иле по колено, побежал прочь.
Губы слуги Нечистого, похожие на двух лишенных панцирей улиток, скривились в презрительной усмешке. Он направил свои скрюченные пальцы на серый валун, лежащий посреди косы. Бывший староста отбежал уже шагов на двадцать, когда камень слегка вздрогнул.
Встревоженный отсутствием звуков погони, Глисс повернулся и заметил, как валун шевелится. Остановившись, флоридянин расширенными от страха глазами следил, как камень ползет по песку в его сторону. Колдун издал каркающий звук, нечто вроде смешка.
Потеряв драгоценные мгновения, мужчина выскочил на косу и рванулся к кустам, но мелькнувший в воздухе обломок скалы просвистел мимо ушей и замер на расстоянии вытянутой руки от беглеца, отрезая ему путь в заросли.
— Подойди ко мне сам, и тогда ты умрешь быстро, смертный. Иначе камень переломает тебе колени, а я собственноручно вырву твои кишки, но при этом ты будешь жить, и даже доплывешь до С’Лорна.
Глисс медленно двинулся к лодке, поминутно оглядываясь на висящий в воздухе валун. Чародей уронил руки, а за спиной флоридянина на песок тяжело обрушился камень. Подойдя к лодке, бывший староста увидел, что пальцы некроманта дрожат, сам он тяжело дышит, а на отвратительной лысой голосе выступают крупные капли какой-то слизи, словно смола на древесной коре в жаркий день. Тут раздался спокойный голос:
— Вот, собственно, Кен, и вся пресловутая сила служителей Зла: поднять камень на несколько мгновений, и после этого мучиться одышкой.
Глисс обернулся. Из кустов вышли и неторопливо двигались к пироге отец Вельд, метс и иир’ова. Атвианский разведчик держал колдуна на прицеле, натянув громадный лук до самого уха, а эливенер весело помахал рукой Глиссу:
— Отойди в сторону, и не мешай Кену стрелять.
Голова адепта Зла уставилась на Глисса, и тот споткнулся, но сразу же слуга Нечистого повернулся к эливенеру. Старик рассмеялся одними губами, неотрывно глядя в серые провалы глазниц врага:
— Мысли разбегаются, не так ли?
Некоторое время стояла напряженная тишина. Метс продолжал целиться в некроманта, но чувствовал, что руки его наливаются свинцовой тяжестью. Тем не менее, разведчик в любой миг мог пустить стрелу в полет. Он достаточно контролировал свои движения, чтобы разжать пальцы, удерживающие тетиву.
Эливенер и слуга Зеленого Круга молча смотрели в глаза друг друга. Наконец седобородый сказал:
— Не стоит, мой мальчик, опусти лук. Если не можешь этого сделать, не отпускай хотя бы тетиву.
— Вы всегда были редкостными болванами, почитатели природы, изобретатели Одиннадцатой Заповеди! Подумайте, какая доброта!
Губы колдуна шевелились медленно, слова доносились еле слышно, словно из-под земли. Эливенер откликнулся с легкой усмешкой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
