Однажды старая Мариэтта призвала Сен-Марса к своему смертному одру. Слабым, уже еле слышным голосом она попрощалась с ними, поцеловала Луи, которого любила, как собственного ребенка, в последний раз благословила его, а затем дотронулась до руки шевалье. На лице ее уже была тень смерти. Луи стоял на коленях около постели и тихо плакал. Он не мог себе даже представить, как он будет жить без своей доброй матери Мариэтты!..
Юноша чувствовал, что лишается вместе с ней своей единственной опоры и покровительницы, и что после ее смерти в его жизни произойдет какой-то перелом.
Здесь, у смертного одра своей матери он прощался с детством и вступал в иной, новый для него период жизни. Когда наступил вечер, солнце осветило своими последними лучами комнату умирающей и исчезло, а вместе с ним и она оставила этот мир.
Она спокойно заснула вечным сном, на лице ее не было заметно никаких следов боли или борьбы, спокойно и мирно лежала она, как живая, даже ее кроткая, добрая улыбка оставалась на устах!
Луи своими руками вырыл могилу для своей доброй матери, сам сделал ей простой, дощатый гроб, потом он вместе с шевалье отнес гроб к могиле и опустил его рядом с Раймондом. Они помолились и засыпали могилу землей.
Это было прекрасное уединенное местечко, осененное высокими развесистыми деревьями, где добрая старушка Мариэтта нашла вечный покой. Она покоилась возле своего мужа, что было ее постоянным желанием.
Луи на ее могиле расстался со своим прошлым, его ждала новая жизнь.
Шевалье Сен-Марс стал готовиться к отъезду.
Он отправился в Пиньероль, известил поверенного о своем отъезде вместе с мальчиком из замка, — получил деньги на дорогу, купил все, что было нужно.
Для Луи он тоже достал лошадь, так как хотел ехать всю дорогу верхом. В замок он вернулся ненадолго.
Скоро этот замок должен был совершенно опустеть, так как не для кого было назначать ни управляющего, ни кастеляна.
Луи очень понравилась красивая лошадь, которую ему купил шевалье. Он весело скакал на ней по двору.
Предстоящее путешествие начинало занимать его.
Наступил назначенный день.
Утром приехал поверенный, чтобы опять запереть двери и ворота замка.
Он простился с Луи и шевалье, проводил их немного, потом вернулся в Пиньероль, а они поехали дальше на юг.
Сен-Марс давно знал план: сначала путь в Ниццу, а оттуда — в приморский город, из которого они должны были отправиться на остров Святой Маргариты.
Они ехали только днем, а на ночь останавливались в гостиницах.
Таким образом, путешественники подвигались медленно, но им и не нужно было особенно торопиться.
Луи восхищался чудесными видами, всему радовался, расспрашивал обо всем, что ему было незнакомо, не только рыцаря, но и встречных проезжающих и содержателей гостиниц.
Сен-Марс внимательно следил за каждым словом мальчика. Наконец они приехали в Ниццу.
Здесь, по его мнению, всякая опасность почти миновала. Все считали Луи сыном шевалье, никто не знал о его прошлом, а при постоянном наблюдении за ними немыслимо было бы предположить, чтобы странный сон Луи чем-нибудь подтвердился.
Действительно, только чудо могло уничтожить расчеты Сен-Марса… Между тем судьба уже гналась за мальчиком, чтобы привести его к гибели!
Этому несчастному юноше готовилась самая жестокая участь! Безжалостной судьбой с самого рождения было предрешено, что для него не будет существовать ни свободы, ни счастья!..
Он должен был пройти все круги ада, хотя его старались всеми силами охранить и защитить от этого.
От судьбы не уйдешь, она всегда настигнет тебя.
В Ницце Луи в первый раз увидел прекрасное, необозримое голубое море… Он был очарован увиденным.
А где-то, в море находился остров, на котором они будут жить с шевалье! У него будет лодка, он сможет купаться, плавать… сколько неизъяснимого удовольствия доставляло ему ожидание этого!
Ему казалось, что жизнь его только теперь начинается, и единственным облачком, затмевавшим это счастье, была мысль, что добрая мама Мариэтта уже не сможет больше делить с ним его радости.
Сен-Марс очень радовался в душе такой перемене в Луи и полагал, что теперь всякая опасность миновала.
В Ницце шевалье ожидал курьер, вручивший ему патент на звание губернатора острова Святой Маргариты, — к этой бумаге Мазарини приложил запечатанный конверт с какой-то другой, секретной бумагой.
В ней говорилось, что рыцарь при малейшем намеке на возможность открытия ребенком тайны, немедленно должен превратить его в государственного арестанта и навсегда изолировать от общества.
Сен-Марс знал, что пока в этом еще не было необходимости, так как серьезной опасности никакой не предвиделось.
На другой день он выехал с Луи из Ниццы, им оставалось всего полдня пути до приморского города, из которого они должны были переправиться на остров Святой Маргариты. Цель путешествия была почти достигнута.
Луи не мог дождаться, когда они, наконец, прибудут на остров.
Вскоре они приехали в городок, стоявший на самом берегу моря, и вошли в гостиницу «Дельфина».
Заказав обед себе и мальчику, Сен-Марс вышел на несколько минут, чтобы нанять какое-нибудь небольшое судно для путешествия на остров.
Между тем хозяин гостиницы со все возрастающим любопытством посматривал на Луи и шевалье, потом, шепнув что-то жене, он указал глазами на мальчика.
Когда шевалье ушел, он, воспользовавшись случаем, начал расспрашивать Луи.
— Скажите, пожалуйста, сударь, — сказал он, — разве шевалье ваш отец?
— Почему вы меня об этом спрашиваете?
— Гм… У вас такое сходство с портретом там, на стене, что я не мог удержаться, чтобы не спросить.
Луи только теперь заметил три портрета, висевшие на стене. На одном был изображен пожилой мужчина с мрачным лицом, в короне и порфире, на другом — прекрасная дама с мягким, добрым выражением лица, а на третьем — мальчик того же возраста, что и Луи, с орденом на груди, в плаще, подбитом горностаем.
Луи испугался… Он узнал даму… Это была та самая дама, которую он видел во сне! И мальчика этого он тоже видел!
Хозяин гостиницы смотрел на Луи, лукаво улыбаясь и, как будто, ожидая объяснений.
— Кто эти двое? — спросил мальчик.
— Эх, господин! Разве вы не знаете нашего августейшего короля? Это его величество покойный король Людовик XIII, а это ее величество королева Анна… А юноша — это вы сами!
Луи вздрогнул.
— Чей это портрет? — спросил он.
— Нашего молодого короля! Я уже начал думать, что провинился в непочтительности… Я подумал, что наш покойный король вышел из могилы и путешествует инкогнито по своему государству.
