— Театра будет вполне достаточно. — Смеясь сквозь слезы, она подняла лицо и поцеловала Стивена, сказав этим поцелуем то, чего не смогла бы выразить словами. И он поцеловал ее в ответ. Желание, которое в нем медленно накапливалось, вдруг превратилось в огненно-жгучее стремление схватить ее в объятия, заласкать так, чтобы она никогда в своей жизни больше не испытывала страха.
Оторвавшись от его губ, она хрипло сказала:
— Поехали домой. — Ее глаза потемнели почти до черноты, а губы слегка припухли от желания.
— Чуть попозже. — Он хотел ее прямо сейчас. Накануне ночью он был слишком измучен болью, чтобы желать близости. С каждым днем он чувствовал, что ему все хуже. Надолго ли хватит у него сил, чтобы предаваться любви? Может быть, ему следует считать не только оставшиеся дни, но и каждое их соединение?
В горячем нетерпении он прижал ее к стене костюмерной. Длинный камзол Генриха упал с крючка на пол. Его губы нашли ее губы, а широкая грудь с такой силой прижала заткнутый за корсаж букет, что все вокруг наполнилось горько-сладким запахом. Она изумленно выдохнула воздух, но ее язык уже нетерпеливо ласкал его язык, а бедра со всей силы льнули к его паху.
Он положил руку на ее полную грудь. Грудь волновала его своей женственностью, напоминая лакомый спелый плод.
А ведь она могла умереть от голода или какой-либо болезни. Какое-нибудь чудовище в человеческом облике могло совершить над ней отвратительное надругательство.
Просто невыносимо думать, что он мог так никогда ее и не узнать.
Ему вспомнились стихи Эндрю Марвелла:
Принадлежи нам мир и время…
Но времени у них нет. Быстро пролетают и часы, и дни. Он опустил руку вниз, к заветному месту между ее ногами. Она застонала и, просунув руки под его камзол, стала гладить его спину.
Я чувствую: за мною вслед
Несется колесница лет…
Он поднял ее юбку и нижнюю одежду и нащупал рукой то место, где со всей силой бился пульс жизни. Ее глаза закрылись, голова откинулась на королевское одеяние, в то время карего рука ритмично ласкала кусочек плоти, сгусток чувственности.
Могила холодна, пуста,
С устами там не слить уста…
Может быть, и так. Но пока он жив. Живо все его тело: кости, жилы и кровь.
Он расстегнул бриджи и вошел туда, куда так стремилась его тугая плоть.
Он жив. Живы его ум, душа, живо его мужское начало.
Она глубоко вздохнула. Он остановился на миг, устыдившись своей грубой спешки.
Могила холодна, пуста…
Он чувствовал, что потерял самообладание. Когда он с Розалиндой, его просто переполняет жизнь. В следующий миг он вновь глубоко погрузился в нее.
Она издала какой-то хриплый грудной звук, ее руки так и вцепились ему в спину.
С устами там не слить уста…
[7]
Но здесь они целуются, повинуясь дикому, первозданному инстинкту. Его жена, его подруга, чей образ запечатлелся в его душе, если, конечно, у него есть душа. Все сильнее разгорается страсть, превращаясь во всепоглощающее пламя, Жив. Жив…
Она громко вскрикнула. Он прижал лицо к ее волосам и прижал бедра к ее податливому телу. Ее зубы вонзились в его плечо, она вся содрогалась. В нее потекла жизнь, таинственная и щедрая. Маленькая смерть, перечеркивающая его бытие и на короткое время соединяющая его с нею. Жизнь по ту сторону жизни.
Но вот он снова одинок. Одно цельное существо распалось надвое.
Он крепко прильнул к ней, с трудом переведя дыхание. Его закрытые глаза усугубляли жаркую чувственность, словно растворенную в воздухе.
Так мало времени остается, молча сокрушался он. Так мало времени…
Рядом послышался какой-то шорох. Что-то ткнулось в его ногу. Он открыл глаза в изумлении. На него с некоторым любопытством смотрел пес Фарли, видимо, поднявшийся наверх и вошедший в открытую дверь. Стивен косо улыбнулся.
— Действительность напоминает о себе. — Опершись одной рукой на руку Розалинды — в эту минуту неясно было, кто из них больше нуждается в поддержке, — он отодвинулся и свободной рукой стал приводить себя в порядок.
Розалинда выглядела невероятно соблазнительной. Грешной и соблазнительной. Оправив юбки, она сделала бесполезную попытку как-то пригладить взлохмаченные волосы.
— Я думаю, это был удачный способ отпраздновать возрождение «Атенеума». — Она со скромным видом одернула плащ, надетый поверх утреннего платья.
Отчаянное вожделение, которое он испытал, сменилось некоторым подобием успокоения. Да, его смерть приближается, но ведь жизнь будет продолжаться. На свет появятся новые люди, последуют новые поражения и победы.
Он только жалел, что не сможет отпраздновать хоть некоторые из этих побед.
Глава 26
Вернувшись из «Атенеума», Розалинда и ее муж нашли горку письменных приглашений, они ознаменовали начало их светской жизни. Очевидно, Розалинда успешно прошла испытание в «Друри-Лейн».
Не удостоив вниманием эти приглашения, они сразу же улеглись в кровать. Но не для того, чтобы снова предаваться любви. Оба были физически изнеможены и опустошены душевно, поэтому они просто заснули в объятиях друг друга. В последние дни Розалинда легко уставала, Стивен также терял жизненную энергию, но они даже не упоминали об этом. В свое время они уговорились быть предельно откровенными во всем, что касалось его болезни, по скоро она поняла, что есть вещи, о которых лучше не упоминать.
Они проспали почти до вечера. После спокойного ужина Стивен уселся пить кофе в своем кабинете и начал просматривать приглашения. По быстроте, с которой он их сортировал, чувствовалось, что у него в этом деле немалый опыт.
— Барнхэм — нет. Уиглер — нет. Мэнингхэм — нет. Стратмор — да. Хиллингфорд — нет. Девоншир — может быть.
Опершись локтем о письменный стол, Розалинда слушала его как зачарованная.
— Какие у тебя критерии принять или не принять приглашение?
— Поскольку мы хотим ввести тебя в общество, нам следует посещать только людей влиятельных. — Он отложил в сторону еще три приглашения.
— А ты имеешь какое-то представление о том, куда и зачем нас приглашают?
— Кое-какое. — Стивен взглянул на следующее приглашение. — Вот, приглашают на завтрак на открытом воздухе. Слишком холодно для этого времени года, да и хозяйка не из самых уважаемых. Не нашего круга.
Розалинда рассмеялась:
— А я-то думала, что ты не сноб.
— В светском обществе есть свои правила игры. Если хочешь выиграть, надо их знать. — Отвергнув еще четыре приглашения, он остановился. — Сент-Обин — да. Он и его жена — мои близкие друзья. И это сливки общества.
