— Неужели я вас так сильно обидела?
Максим уже уяснил, что с этой девушкой надо быть начеку, поэтому пристально следил за ней, спрашивая себя, чего она добивается.
— Да! Клянусь, вы очень сильно обидели меня.
Илис застенчиво опустила глаза и немного отстранилась, чтобы он мог увидеть, как омрачилось ее лицо.
— Неужели вам так тяжело, милорд? Вы действительно хотите выпороть меня и тем самым утолить свой гнев?
Перед ним была совсем не та разъяренная фурия, к которой он уже успел привыкнуть, и когда Илис приникла к нему, Максим почувствовал, что его сердце учащенно забилось, а по всему телу разлился огонь. Ощущая прикосновения ее упругой груди, он всеми силами удерживал себя от того, чтобы не схватить ее в объятия и не ответить на ее вопрос горячими, страстными поцелуями.
— Я никогда не хотел причинить вам вред, Илис, — хриплым шепотом произнес он.
— Да что вы говорите? — Илис резко выпрямилась, словно ее толкнули, глаза яростно запылали. — Тогда, милорд, ваше нежное и ласковое обращение оказалось для меня слишком тяжелым испытанием!
Ее кулачки забарабанили в его грудь, и он отступил, удивленный ее внезапной вспышкой.
— Разве не вы похитили меня из дома моего дяди, милорд? Разве не вы приволокли меня в грязный притон Элсатии, запихнули в ящик и против моей воли привезли в незнакомую страну, сделав пленницей среди совершенно чужих людей? — Она спрыгнула с выступа и последовала за ним, продолжая колотить его. — Разве вы не сделали меня своей рабыней?
Максим попытался увернуться, но натолкнулся на кровать. Он тяжело опустился на матрац, но его противница не давала ему пощады. Илис протиснулась между его раздвинутых колен и прижала пальчик к его груди, как раз над сердцем. Ее ноготь больно впился в кожу. Она засыпала его отрывистыми фразами, словно читала нотацию подростку:
— За кого вы меня принимаете, сэр? Что я, солдат, чтобы спать в палатке? Упаси Боже, поэтому я не в восторге от этой груды развалин, где вы чувствуете себя как дома! У меня хорошее здоровье, но мне не нравится, когда изо всех щелей дует ветер и по всем комнатам гуляет сквозняк. Каждое утро меня трясет от холода, меня берет ужас при мысли, что нужно выбираться из постели. — Успокоившись, она негромко добавила: — Честно говоря, милорд, я бы предпочла более теплую постель и, если возможно, служанку, чтобы она помогала мне с уборкой.
Илис отошла от него и устремила печальный взгляд на огонь. Когда же она вновь повернулась к Максиму, тот был безмерно удивлен, увидев в ее глазах слезы.
— Я не прошу, чтобы вы окружили меня таким же комфортом, как вашу дорогую Арабеллу, — без всякой злобы пробормотала она. — Я больше не требую, чтобы вы еще до весны отправили меня домой. Просто мне очень хочется, чтобы, пока мы вынуждены жить в этом замке, в наших отношениях царил мир. Я устала от сражений. Я знаю, что вы предпочли бы видеть рядом с собой Арабеллу, но ведь не в наших силах что-либо изменить.
Смущенная тем, что позволила себе разоткровенничаться, Илис подошла к открытой двери.
— А теперь будьте любезны покинуть мою комнату, милорд, — тихо произнесла она. — Желаю вам спокойной ночи.
Максим, совершенно сбитый с толку, поднялся. Взяв меч, он убрал его в ножны и направился к двери, задержавшись на секунду возле девушки. Ничего не сказав, так как любые заверения в том, что он не испытывает никаких чувств к Арабелле, выглядели бы как очередная уловка, он с неохотой вышел в коридор.
Илис закрыла за ним дверь, петли которой издали жалобный скрип, и в изнеможении прислонилась к ее ровной поверхности. Тишина, воцарившаяся в спальне, тяготила ее. Она чувствовала себя уставшей и одинокой. Почему каждый раз, когда они оказывались вдвоем, она изображала из себя злобную склочницу? Она не могла удержаться от того, чтобы не устроить скандал. Словно он заставлял ее спорить с самой собой.
Комнату заполнил предрассветный сумрак. Раздалось громкое хлопанье двери, и Илис проснулась. За окном серело налитое свинцом небо. Девушке стало жутко при мысли, что опять начнется снегопад, потому что стоявший на вершине холма замок и так почти полностью был занесен снегом. Мало кому удалось бы пробраться сюда. Натянув сорочку и платье прямо под одеялом, она села и надела башмаки. Потом накинула на плечи шаль и принялась растапливать камин.
Некоторое время спустя, с порозовевшими от холодной воды руками и лицом, с собранными в тяжелый пучок волосами, Илис направилась вниз. Она вела себя очень сдержанно, так как всей душой раскаивалась в том, что позволила своей ярости обрушиться на его светлость. Ей расхотелось встречаться с ним, когда она вспомнила, как била его кулачками в твердый, словно доска, живот. «Что он подумал обо мне? — в отчаянии спрашивала она себя. — Арабелла никогда бы так не поступила».
Спенс сидел возле очага и горящими глазами следил за герром Дитрихом, который как раз вынимал из печи слоеные булочки. Увидев Илис, он подскочил и бросился за стулом для нее. Сегодня был редкий случай, когда Спенса не сопровождал его приятель, и девушка отметила этот исторический факт.
— А где же Фич, Спенс? Он не заболел?
— Не беспокойтесь о нем, госпожа. Он и его светлость еще до рассвета отправились в Гамбург.
Улучив момент, когда герр Дитрих отвернулся, Спенс схватил с противня булочку и поспешно ретировался, как раз вовремя, чтобы избежать сурового наказания. Послав нахмурившемуся повару радостную улыбку, он устроился за дальним концом стола, подальше от грозящей ему опасности.
— В Гамбург? — удивленно переспросила Илис. Неужели Максим не выдержал и, обидевшись на нее, покинул замок? — А он вернется… я имею в виду, когда они вернутся?
— Не знаю, госпожа. Его светлость ничего об этом не говорил.
— Думаю, это не столь важно, — вздохнула Илис и печально усмехнулась. — Значит, я могу немного времени посвятить себе.
Спенс, поглощенный ворованной булочкой, не заметил ее разочарования.
— Да, вероятно, его светлость так и решил, когда собирался уезжать.
— Ему повезет, если не начнется метель. Сегодняшнее небо предвещает непогоду, — выдавив улыбку, заметила Илис.
Словно в подтверждение ее слов, во второй половине дня опустился густой туман, превративший близлежащие холмы в мрачные тени. Иногда они полностью исчезали под серой завесой. У Илис, смотревшей в окно, возникло ощущение, будто и она сама, и замок оказались в другом мире, где вознеслись на вершину сказочной горы и больше никогда не вернутся домой, в Англию. Сделав над собой усилие, девушка стряхнула оцепенение и занялась уборкой спальни Максима. Ее руки гладили мягкий бархат, когда она развешивала его дублеты. Несмотря на то что в комнате царил порядок, было совершенно очевидно, что здесь живет человек, привыкший во многих повседневных вопросах полагаться на слуг.
