– Ну и как это называется, дочь моя? – услышала она резкий голос отца, который в запале даже не заметил, как съежилась от холода его Варя.
Прогнав остатки сна, девочка удивленно спросила:
– Папа? Откуда ты здесь?
– Она еще и спрашивает! Я-то свое пропавшее чадо искал, а вот как тебя сюда занесло, Варька? Да еще и не одну! С кавалером, похоже… – И отец бросил весьма неприязненный взгляд на все еще спящего Белецкого.
Варе почему-то показалось, что слово «кавалер» как-то унижает ее нового друга, и с вызовом ответила:
– Это не кавалер, это Саша…
– Саша? А я и не знал, что у тебя есть какой-то Саша!
– Он… он недавно появился, папа…
– И что, надо было сразу ехать с ним за тридевять земель? Почему ты нам ничего не сказала?! Я думал, маме придется «Скорую» вызывать! И Светку свою подвела! Она лепетала что-то вообще невразумительное! Я, признаться, думал, что с тобой случилось что-нибудь ужасное! И вообще, почему не позвонила?!
– Прости, папа… телефон разрядился… – только и могла сказать Варя. Наверно, просьба о прощении прозвучала весьма неубедительно, поскольку отец взорвался и раскричался так сильно, что Белецкий наконец проснулся. Он, скорее всего, тоже не сразу бы понял, где находится, если бы Варин отец не взял его сразу в оборот:
– О! Наконец и твой Саша соизволил проснуться! А не скажете ли вы, многоуважаемый Саша, для чего вы потащили мою дочь в лес? Вам что, в городе места мало?
– Да они ж за елкой! Я ж вам говорил, – вступил в разговор незнакомый Варе пожилой седовласый мужчина, но Николай Михайлович его перебил:
– Елка – это наверняка только повод, чтобы заманить невинную девочку подальше от родителей!! Думаю, что я правильно понимаю вопрос, молодой человек?! А не приходило ли вам в голову, что после всего этого… – Николай Михайлович описал рукой круг, – вам придется иметь дело со мной?!
Наверно, Варин отец кричал бы еще долго, если бы Белецкий не поднялся с пола и не стал рядом с ним. Они оказались почти одного роста, и потому парень смог посмотреть ему прямо глаза. Николай Михайлович на мгновение затих, и Саша сказал:
– Мне приходило в голову, что вы можете призвать меня к ответу. Да, я виноват. Это я сбился с дороги. Варя ни в чем не провинилась.
– Как это не провинилась?! – опять громко возмутился ее отец. – Да мы с матерью чуть с ума не сошли! Хорошо, что… вот… Иван…
– Степанович, – подсказал седовласый мужчина.
– Да! Иван Степанович до нас дозвонился, и мы поняли, где вы можете быть!
– Иван Степанович, – обратился к старику Белецкий, – вы-то меня помните?
– Конечно! Ты с моим внуком, Толиком, приезжал! Он-то и поднял тревогу. Я, правда, с трудом понял, что произошло! Он же еле говорит – просто дичайшая ангина! Я удивляюсь, как вы могли заблудиться, Саша! От вокзала идут всего две дороги. Раз вы по одной с Толиком ехали на лыжах, почему ж ты повел девочку по другой?
– Как две? – удивился Белецкий. – Я был уверен, что одна! Все те люди, что вместе с нами сошли с электрички, отправились именно по этой дороге. Я даже ни о чем не раздумывал. Лес по сторонам дороги точно такой же… Если и захочешь отличия найти, сделать это почти невозможно… Мы просто пошли в ту же сторону, куда все пассажиры электрички… Только потом все пропали, пока мы… в общем, пока Варину рукавицу искали.
– Это работники дома отдыха в соседнем поселке Быстрица. Им было куда деться! За ними к этой электричке всегда машину посылают. Они никогда ее специально не ждут на платформе – она ж открытая. Летом – жарко, в дождь – мокро, зимой – можно и замерзнуть. Вот они и идут вперед, а машина их в пути подбирает.
– Я же не знал… Если бы хоть кто-то пошел в другую сторону…
– Да, вчера, кроме вас, видимо, никому не надо было в питомник. К нам вообще редко люди заглядывают. Сейчас, под Новый год, конечно, приезжают за елками, а вам просто не повезло, что попутчиков не оказалось.
– Вы зря их пытаетесь выгородить, Иван Степанович, – опять начал Варин отец. – Он мог бы позвонить… кому-нибудь… когда понял, что заблудился. Но, похоже, это было ему только на руку!
– У меня сети нет, городской тариф. Не позвонить…
– Это верх идиотизма идти в лес, когда телефон на городском тарифе!
Было похоже, что Николай Михайлович собирался возмущаться еще долго, но внезапно ему пришлось замолчать, так как уже ненавистный ему Саша сделал то, что должен был сделать он, а именно накинул на Варины плечи сначала ее собственную куртку, а потом, сверху, и свою, пояснив присутствующим:
– Уж больно холодно…
– Но я вижу, вы тут топили, – заметил дед Толика. – Молодцы! Не растерялись!
– Мы тут чужую тушенку съели, – сказал Белецкий. – Неудобно получилось. Но мы можем деньги отдать… потом…
– Деньги он отдаст! – все так же неприязненно проговорил Николай Михайлович. – Можно подумать, что заработал на эту тушенку! И потом… кто это «мы»? Я заплачу! А для тебя всякое «мы» с моей дочерью закончилось! Я понятно выражаюсь?!
– Не надо никому платить, – встрял Иван Степанович. – Тут так принято: кому надо, тот берет, а возвращает только по возможности, и не деньгами, а продуктами!
– Я привезу, – опять подал голос Белецкий.
– Молодец! Понял, что больше не надо употреблять местоимение «мы»! – не удержался от замечания Николай Михайлович. – Забудь о Варьке даже думать!
Варя, задохнувшись от возмущения, хотела возразить отцу, но молодой человек ее опередил:
– Мне кажется, вы не вправе запрещать мне употреблять те или иные местоимения. Да и думать не запретите. А встречаться нам с Варей или нет – только она будет решать.
– Да ты… – начал Николай Михайлович и замолчал. Все поняли, что он с трудом сдержал себя, чтобы не полезть в драку.
– Бросьте, – сказал ему Иван Степанович. – Все хорошо, что хорошо кончается. Они ведь могли и не дойти до этой избушки. Откуда им знать, что она тут есть. А они дошли, и в домике не замерзли, и даже поели. Думаю, есть за что спасибо сказать Сашке. Зря вы так возмущаетесь, хотя оно и понятно: очень за дочку переживали. В общем, я предлагаю закончить дело миром и ехать домой. Холодина страшная! Парень у нас чуть ли не синий уже!
Тут все заметили, что у Белецкого зуб на зуб не попадает. Иван Степанович снял свой полушубок и накинул на плечи молодому человеку. Тот начал отказываться, но дед Толика сказал:
– Только до машины добежишь и отдашь. Я не успею замерзнуть. Сначала давайте заедем в питомник, елку погрузим, и отправляйтесь домой. Часам к шести утра как раз доберетесь. Хорошо, что у вас машина. Электрички до десяти не будет.
– Какие могут быть елки, Иван Степанович? – опять возмутился Варин отец. – Нас дома ждет не дождется Варина мама! Ночь-полночь!!
– Так вы ей позвоните! Скажите, что все в порядке! А без елки нельзя! Получится, что ребята зря пострадали! Да и Новый год скоро. Я и вам домой елочку выберу, и Сашку! Поставите, нарядите и забудете все плохое, что было в этом старом году.
– Папа! Ну пожалуйста!! – взмолилась Варя. – Мы ведь в самом деле сюда не гулять поехали, а за елкой! За лапником! Для праздника… Ребята ждут… Пожалуйста!!
Когда уже ехали в питомник, Белецкий спросил Ивана Степановича:
– А как вы догадались, что мы в охотничьем домике?
– Догадаться, где вы, невозможно было. Просто, прежде чем подавать в розыск, решили проверить единственное на несколько километров укрытие. Вам действительно повезло, что вы его нашли. На градуснике – минус двадцать два, я специально посмотрел. А к утру до тридцати обещали. Замерзли бы вы в лесу. У тебя курточка на рыбьем меху. Разве можно в такой зимой ходить! Зря форсишь!
– Я просто… – начал Саша, а потом махнул рукой и закончил: – Конечно, я сменю…
– А я вот не перестаю удивляться, Александр, почему ты о своих родителях совершенно не беспокоишься! – вступил в разговор Николай Михайлович. – Ну нет у тебя сети… Так хоть бы мою мобилу попросил – я дал бы позвонить. Они ж у тебя тоже, наверно, волосы на себе рвут!
– Они… В общем… они в отъезде… – ответил Белецкий. – Завтра приедут… а сегодня не волнуются – уверены, что я дома.
Варя бросила быстрый взгляд на Сашу, потом на отца. Похоже, отец дальше расспрашивать его не будет, поскольку они уже доехали до питомника. Вон как громко лают собаки.
– Вы не выходите из машины, – предложил Иван Степанович. – Не хочется собак привязывать. Для ребят у меня уже все приготовлено, а еще две небольшие елочки я вам быстро выберу. Уж будьте уверены – деревца будут первоклассные.
– Хорошо, что я сверху багажник не снял, – отозвался Варин отец. – Как знал… Наверно, все же надо вам помочь привязать!
– Справлюсь! – И дед Толика Афанасенкова выбрался из машины.
Оставшиеся ждали молча. Варя видела, что измученный переживаниями отец периодически впадал в дремоту. Голова его клонилась на грудь. Николай Михайлович вздрагивал, когда подбородок касался холодного язычка «молнии» на куртке, ежился, бодрился, а потом опять засыпал. У Вари немного першило в горле, но откашляться она не решалась. Пусть отец отдохнет – ему же еще долго вести машину по заснеженной дороге.
