Читаем без скачивания Один против всех - Евгений Сухов

— К чему ты все это говоришь?

— А к тому, Вадим, что щеки порезали всем девочкам, которые ее обидели, а до Надежды не добрались. А если мы незаметно понаблюдаем за ней, может быть, объявится и Ольга.

— С чего ты взял, что она объявится?

Васильчиков чуть приподнялся, подложив под спину подушку. Теперь разговаривать было удобнее.

— А дело в том, что она присутствовала практически на всех этих акциях, — продолжал он с жаром. — Это с виду наша девочка ангелочек, а на самом деле внутри такой дьявол сидит, что не приведи господи!

— А ведь ты прав, — повеселел Шевцов. — Наша дамочка очень мстительная особа. Я допускаю, что она может притащить за собой и Куликова.

Олег покачал головой:

— Вряд ли! Ему сейчас нужно затаиться, просто так он высовываться не станет. Скорее всего, отправит своих дружков.

— А ты молодец, — похвалил капитана Шевцов, — не зря в больнице отлеживаешься. А где сейчас живет ее бывшая подруга, знаешь?

— Знаю. Честно говоря, я в тот день хотел к ней наведаться, да вот видишь, не судьба, — с горечью проговорил он, кивнув на свой живот. — Она живет неподалеку от Введенского кладбища, где-то у Госпитального вала. Кстати, адресок-то ее у меня с собой. Будь добр, Вадим, подай мне пиджачок. Он на плечиках висит.

— Однако ты разжился, даже пиджачок в больницу приволок, — шутливо произнес Шевцов, протягивая его Олегу.

— Ага, нашел! — Васильчиков выудил из кармана темно-коричневую книжицу. Она выглядела настолько потрепанной, что производила впечатление современницы Ветхого Завета. Послюнявив, он полистал блокнот и черкнул на бумажке несколько строк. — Место там неуютное. У меня там одно время подруга жила, так я однажды у нее ночевать остался, а машину под окнами поставил. Утром прихожу, колес нет, а машина на стопках кирпичей стоит.

— А сигнализация что? — с интересом спросил Шевцов, пряча адресок в карман брюк.

— То-то и оно, что сигнализация не сработала! — почти обрадованно воскликнул Васильчиков. — А она у меня сильная, с несколькими степенями защиты.

— А не проще ли им было в таком случае угнать твою машину и раздеть где-нибудь в лесу?

— Я думал об этом, скорее всего дело обстоит проще, — охотно поддакнул капитан. — Закавыка в том, что у этой подруги был дружок, который специализировался на угонах. Я наводил о нем справки, так говорят, что он мог угнать машину с любой сигнализацией. И проделывал это, даже не отключая сигнальной лампочки. А здесь он просто хотел надо мной подшутить, дескать, топай домой без колес, его моя «девятка», думаю, мало интересовала. Он охотился за иномарками. Надо сказать, расстроить меня ему удалось, создал он мне тогда проблему. Едва ли не все свои накопления на колеса выгреб.

— Ладно, учту, — кивнул Шевцов. — А почему же тогда они не порезали эту девицу сразу? — задумался он.

— Я так полагаю, Ольга Крачковская просто решила оставить ее на десерт.

— Логично.

В комнату негромко постучали, и тут же через порог перешагнула миленькая сестричка с убранными под белую шапочку волосами. Поймав на себе заинтересованный взгляд майора, она отвернулась. Личико у девушки было ангельским и чем-то напоминало портрет Моны Лизы. Такой аккуратный носик творец создал для того, чтобы он вдыхал аромат полевых цветов, а миндалевидные глаза — чтобы они любовались разнообразием цветов и оттенков, а вовсе не для того, чтобы лицезреть голые мужские задницы.

— Я пришла сделать вам укольчик, — ласково сообщила она, вытащив из-за спины руку со шприцем.

Ее улыбка была столь очаровательной, что ей грех было отказать, и Васильчиков, тяжко вздохнув, принялся стаскивать с себя полосатую пижаму.

Наблюдать страдания товарища было бы в высшей степени делом бестактным. Оставалось единственное — раскланяться.

— Ну, я оставлю вас наедине, — многозначительно протянул майор, поднимаясь.

— Всем привет, — безрадостно протянул Васильчиков, уткнувшись лицом в подушку.

— Непременно, — обернулся на голую задницу капитана Шевцов.

Шевцов чертыхнулся. Перед самым домом, загораживая проезд, припарковался старенький «Фольксваген». Владельцем его был тридцатилетний мужчина — спесивый, с очень большим самомнением. Никакие уговоры не могли его убедить прижиматься как можно ближе к бордюру, и он с завидным упорством ставил автомобиль чуть ли не на середине проезжей части. Единственное средство отучить его от этой безалаберности — забрать на пару недель в следственный изолятор. Воздух там не самый свежий, но тем не менее быстро прочищает даже самые дурные мозги. А еще лучше договориться с кем-нибудь из клиентов, чтобы отогнали тачку недоросля куда-нибудь за город да раздели ее. Но это уже криминал.

Стараясь «Волгой» не задеть боковину «Фольксвагена» и в то же время не поцарапаться самому о металлический забор с другой стороны дороги, Вадим осторожно принялся протискиваться в узкий коридор. Он проехал с метр, прежде чем понял, что ему не хватит всего сантиметра полтора, чтобы не ободраться о выступающий бампер. Теперь так же осторожно надо продираться назад. Нет, с этим кретином нужно определенно что-то делать, если не понимает человеческого языка. Лучше всего натравить на него налоговую полицию, у этого недоумка наверняка не в порядке бухгалтерия. Впрочем, одного взгляда достаточно, чтобы понять — камера по нему плачет горючими слезами.

Матерясь и обливаясь потом, Шевцов понемногу принялся сдавать назад. «Фольксваген», поставленный на сигнализацию, несколько раз предупреждающе пропищал. Помимо него, во дворе стояло еще четыре машины, владельцев которых Шевцов прекрасно знал. Все понимающие люди и автомобили паркуют так, чтобы проезжающим не осложнять жизнь. Стоп! В самом углу двора стояла еще одна машина, «Пежо» светло-серого цвета. Прежде этого автомобиля он здесь не встречал. Стекла затемненные, салон не рассмотреть, но внутри определенно кто-то есть: машина не поставлена на сигнализацию — это раз, а во-вторых, чуть приоткрыто стекло, и похоже, что за ним наблюдают. Шевцов чувствовал на себе тяжелый враждебный взгляд, так матерый хищник посматривает на парнокопытного, обреченного на гибель. Шевцов отогнал машину на свободное место и быстро вылез из салона. Между ним и серой незнакомкой находилось еще две машины. Как бы невзначай он продолжал держать в секторе обзора подозрительный автомобиль и двигался в сторону дома так, чтобы оставаться под защитой припаркованных машин. Через несколько шагов он выйдет из-за укрытия и вынужден будет пересекать метров пятнадцать открытого пространства. Очень удобная ситуация, чтобы шмальнуть ему в спину короткой, но прицельной автоматной очередью. На мгновение Шевцова пробрал самый настоящий страх — а не уйти ли отсюда совсем, от греха подальше?

Под левой рукой у него прятался пистолет Макарова, модернизированный под высокоимпульсный патрон. Вещь убойная, способная поразить даже человека в бронежилете. Теперь Шевцов понимал, что натаскивал себя именно к этому дню. А эти мальчишеские кривляния перед зеркалом с попыткой в доли секунды извлечь пистолет теперь выглядят не так дурашливо, как это казалось раньше. Достать пистолет в стрессовой ситуации гораздо труднее, чем в спокойной обстановке, излишняя спешка оборачивается лихорадочным дерганьем застежки, с нелепой попыткой выхватить другой рукой из кобуры пистолет. Подобная судорожная торопливость многим стоила жизни. В свое время Шевцов разорился на легкую плетеную кобуру. При должном навыке торчащую рукоятку можно в одно мгновение зацепить двумя пальчиками и стрелять навскидку.

Как бы совершенно случайно он провел пальцами по пуговицам, расстегнув кожаную куртку, и вышел из-за укрытия. Стекло в салоне со стороны водителя медленно поползло вниз. В следующую секунду должен показаться ствол автомата. Фактора внезапности не получится, у Шевцова будет преимущество ровно в секунду, чтобы выхватить пистолет, отправить в образовавшийся проем три пули и, перекатившись, укрыться за «Фольксвагеном», в данном случае оказавшимся кстати. Стекло сползло до середины и остановилось, а рука Шевцова невольно скользнула к поясу. «Макаров» был заряжен экспансивными пулями. Главное их свойство заключалось в том, что, даже если свинец угодит в мягкие ткани, человека мгновенно парализует болевой синдром.

Неожиданно дверца распахнулась, и из салона показалась физиономия Афони Карельского. Подобные сюрпризы были не в характере Степана Григорьевича, следовательно, произошло нечто такое, что заставило его пренебречь элементарными правилами конспирации.

Дверца тут же захлопнулась, а стекло уверенно поползло вверх, отгораживая от внешнего мира человека, сидящего в салоне.

Майор Шевцов изменил траекторию, неторопливым и уверенным шагом направился к «Пежо».