— Знаю, — шепнула она, — и счастлива просыпаться, ощущая твердость твоей плоти. Когда-нибудь я даже воспользуюсь тем, что ты спишь!
Тихо смеясь, он прижался губами к душистым волосам.
— Даю вам разрешение, мадам, будить меня в любое время. Дарить вам наслаждение — мое первейшее удовольствие.
— Не могу припомнить и дня, когда вы не возбуждали, воспламеняли, рождали, будили… и удовлетворяли мои желания, дорогой муж. И я больше не могу жить без ваших ласк.
— Так и знал, что вы станете превозносить до неба мои постельные таланты, — ухмыльнулся Колтон.
— В таком случае, — хихикнула Адриана, — заканчивайте свою ванну! Я хочу лечь в постель. С вами, милорд!
— Что мы можем делать там такого, чего не сумеем здесь? — удивился он, принимаясь ласкать нежную впадинку между ее бедрами. И вскоре Адриана уже извивалась в экстазе, крича, что больше она не вынесет. Схватившись за широкие плечи мужа, она потерлась об него всем телом в молчаливом призыве. И когда он наконец погрузился в ее теплый, влажный грот, Адриану сотрясла конвульсивная дрожь. Голова бессильно откинулась назад, длинные темные пряди быстро намокли, но она, ничего не замечая, продолжала ласкать мужа. Их стоны наслаждения смешались, когда они вместе достигли границ вселенной и взлетели еще выше.
Прошло немало времени, прежде чем они вернулись на землю, сжимая друг друга в объятиях.
— Я люблю вас, мадам, больше, чем можно выразить словами, — прошептал Колтон, уверенный, что истощил последние силы.
Адриана легла головой ему на грудь и принялась навивать на пальчик темные короткие волосы.
— Скажи, когда ты впервые понял, что любишь меня? Колтон задумчиво нахмурился.
— По-моему, именно в тот момент, когда ты едва не раздавила мое мужское достоинство.
Адриана, смеясь, шутливо ударила его в подбородок.
— Ну, дорогой муженек, если это послужит утешением, я была в полной уверенности, что навсегда покончила с девственностью именно в тот раз. Потому что целую неделю не могла сидеть как следует.
— Да неужели? Никогда бы не подумал? Она выглядела совершенно нетронутой, когда я рассматривал тебя в ванне.
— Не может быть! — притворно ахнула она. — Ты никогда бы не посмел!
Колтон, ухмыльнувшись, пожал плечами.
— Мужчина никогда не упустит случая как следует разглядеть достойный обозрения предмет, а достойнее вас, мадам, я не нашел.
Адриана, изобразив негодование, гордо встряхнула головой.
— Вы совершенно невыносимы, сэр! Пожирать глазами спящую девушку! Как только не стыдно!
— Я был слишком заинтригован, чтобы обращать внимание на такие пустяки, как стыд! Мне все затмило вожделение, и ты прекрасно это понимаешь!
— Да, в то время меня это несколько шокировало, но теперь… теперь мне самой нравятся кое-какие виды, — призналась Адриана.
— Вот как! — обрадовался он, с любопытством озирая вышеуказанные виды.
— Распутник! — упрекнула она с улыбкой.
— Я? Вот сейчас покажу тебе, какой я распутник!
Адриана, взвизгнув, попыталась бежать, но ее груди при этом так соблазнительно раскачивались, что Колтон незамедлительно бросился в погоню и одним ловким броском успел схватить жену, после чего поднял на руки и зарычав, зарылся головой в ее горло.
— Колтон, веди себя прилично, — урезонивала она, стараясь не смеяться слишком громко. — Слуги нас услышат.
— Пусть не подслушивают у хозяйской спальни, мадам! Придется хорошенько потолковать с ними на этот предмет!
Сменив тактику на полную покорность мужу, Адриана обхватила его за шею и нисколько не возразила, когда он припал к ее соску. Трепеща от удовольствия, она гортанно пробормотала:
— Я давно не говорила, как сильно обожаю тебя?
— По-моему, я слышал нечто в этом роде прошлой ночью, как раз перед тем, как ты заснула, — заверил он, целуя ее. — Но сколько бы раз ты это ни повторяла, я никогда не устану слушать.
— Никогда не думала, что обрету столько радости в нашем союзе! Остается только надеяться и молиться, чтобы ничто не потревожило то блаженное убежище, которое мы нашли вместе.
О приезде хозяев в Рэндвулф-Мэнор первым возвестил садовник, заметивший новый экипаж его светлости, в самом начале подъездной аллеи. Старик с трудом поднялся с колен, оставив у клумбы своих помощников, которых наставлял в искусстве сажать цветы, и поспешил к крыльцу. Через несколько минут Гаррисон со счастливой улыбкой, уже докладывал новости леди Филане, пившей чай в гостиной.
Никто и не подумал сообщить Элис Коббл о возвращении новобрачных. Тем не менее она кое-что поняла из болтовни слуг и, взяв с собой ребенка, появилась в холле как раз тогда, когда маркиз переносил жену через порог.
Веселье Адрианы разом улеглось при виде донельзя грязной особы, небрежно, как куль с зерном, державшей младенца. Платьице девочки, хоть и из тонкой ткани и отделанное дорогим кружевом, было безнадежно засалено и измято. Элис подняла свою питомицу, и Адриана успела увидеть огромные, запавшие голубые глаза, шершавые щечки и сопливый носик. Ей стало нехорошо. Когда же эта негодяйка успела довести бедняжку до такого состояния?
Тошнота подступила к горлу, голова закружилась, и Адриана поспешно зажала рот рукой.
Встревоженный, Колтон обнял жену, но, заметив, куда направлен ее расстроенный взгляд, огляделся и мысленно выругался при виде Элис Коббл, посмевшей появиться в холле без разрешения. Толстуха казалась еще грязнее и неряшливее чем тогда, в Лондоне.
— Почему эта женщина так отвратительно выглядит? — резко спросил он Гаррисона. — И что стало с ребенком?
— Милорд, — тихо ответил дворецкий, — мы так и не смогли найти кормилицу. Обыскали всю округу и без всякого успеха. А эта женщина с каждым днем становится невыносимее, словно понимает, что мы давно бы выгнали ее, если бы не боялись за девочку. Ваша матушка не смеет слова сказать, потому что Элис сразу угрожает уйти. Если бы не ребенок, леди Филана избавилась бы от нее с самого начала, тем более что таково было и ваше желание, милорд.
— Убери ее с глаз моих! — прорычал Колтон. — Она еще и мою жену успела расстроить!
Но Элис нагло выступила вперед, показывая в издевательской улыбке черные гниющие зубы и словно наслаждаясь собственной властью.
— Добрый день, ваша светлость, — промурлыкала она. — Мы уж думали, вы никогда не вернетесь. Небось все миловались с вашей новой миссис.
Она повернулась к Адриане. Толстые губы растянулись в улыбке, больше похожей на оскал.
— Ваша милость, — пробормотала Элис, чуть наклонив голову.
— Возвращайся в детскую, женщина, — резко бросил Гаррисон, махнув рукой в сторону лестницы. — Тебя никто сюда не звал. А теперь оставь нас.
— Как? Я-то думала, его светлость пожелает увидеть девчонку. Похоже, он из тех, кто признает свою кровь, и должен был взглянуть на малышку. Давненько его не было, она уже и подрасти успела.
Но дворецкий смог поймать ее пухлый локоть и, несмотря на то что кормилица весила вдвое больше, чем он, повлек ее к лестнице.
— Говорю же, убирайся!
Элис как ни в чем не бывало обернулась.
— Может, заглянете позже, милорд? Маленько костлява, конечно, но все одно, смазливая она девчонка, ничего не скажешь. Может, и ее светлость не побрезгует прийти?
— Прекрати свою трескотню, женщина, — рассердился Гаррисон, ткнув ее в бок. — Иначе, помоги мне Бог, я заткну тебе глотку кляпом.
— Еще чего вздумал, тощая ворона! — взвизгнула Элис. — Да мне ничего не стоило раскидать мужиков в любом трактире, а такой, как ты, мне на один зуб!
Словно в подтверждение своей угрозы она ощерила почерневшие клыки, и несчастный Гаррисон отскочил как ошпаренный, боясь подцепить какую-нибудь заразу.
После того как кормилица убралась, Филана не сразу заговорила, борясь с дурнотой.
— Прости нас, дорогое дитя, — беспомощно пробормотала она, обращаясь к невестке. — Она наверняка знает, что замены мы так и не нашли, и наслаждается, сея раздор среди домашних. Вряд ли ты сможешь к этому привыкнуть. Такое зрелище под силу лишь людям закаленным, чего нельзя сказать о нас обеих.
