люблю её, никогда не подвергалось сомнению. Но когда я подъезжаю к парковке у моего дома, я боюсь, что уже слишком поздно, что ущерб нанесен.
Я преследовал её месяцами, пытаясь убедить встречаться со мной и дать мне шанс. Я старался завоевать её доверие, и в мгновение ока мне кажется, что я всё разрушил. Она была рядом со мной во всём, но я бы не стал винить её, если бы она решила, что между нами всё кончено. Неделями я скрывал все эмоции, пытался совладать с собой, абсолютно бесчувственный. Мой лучший друг прав; я нахожусь в режиме самоуничтожения и балансирую на грани воплощения своих худших кошмаров в реальность.
Заходя в свою квартиру, я почти ожидаю обнаружить, что её вещей нет. Но нет. Вместо этого я нахожу своего брата примостившимся на краешке дивана и смотрящим повтор прошлогоднего плей-офф.
— Фелисити на работе, она дала мне код.
— Это круто. Рад тебя видеть, братан, — отвечаю я, убирая ключи. Адам никогда не приходил в мою квартиру без предупреждения, тем более в одиночку.
— Я здесь, чтобы поговорить с тобой.
— Я весь во внимании, — я знаю, что всё, что он хочет сказать, важно. Он здесь не просто так, и у меня внутри всё сжимается при мысли о том, что он может сказать.
— Она любит тебя, — я вскидываю голову.
Что?
— Она любит тебя, Джон, — он указывает на меня пальцем, разочарование искажает его лицо. — И ты собираешься всё это выбросить.
Откуда он вообще знает, что она чувствует?
— Она сказала мне об этом на ужине, на который ты так и не пришел. Она плакала и сказала мне.
Я сажусь на диван напротив него и выключаю звук телевизора.
Адам смотрит вниз и шаркает ногой по полу.
— Мы знаем, что тебе пришлось нелегко, но я хочу сказать тебе, что ты самый лучший брат. Ты был рядом со мной, заботился обо мне, защищал меня в школе, ты даже купил для меня дом.
Слёзы текут из моих глаз, и я быстро вытираю их тыльной стороной ладони.
— Если ты позволишь ей уйти, я тоже её потеряю. Она особенная.
Моё сердцебиение учащается, угрожая вырваться из груди. Звон в ушах возвращается, и я вытираю шею, я принял душ после спортзала, но по спине у меня струится пот.
— Думаю, возможно, я уже всё испортил.
— Я же говорил тебе, она любит тебя. Она сказала мне. Не теряй её.
Она, чёрт возьми, любит меня. Даже после того, через что я заставил её пройти. Она всё ещё хочет меня.
— Мне нужно отвезти тебя домой, — говорю я ему, поднимаясь со своего места.
ФЕЛИСИТИ
— Да, они сложные, но ты отлично сдала экзамены на степень бакалавра; нет никаких шансов, что ты не сдашь экзамены на адвоката.
— Хммм, я думаю, твоя уверенность во мне немного неуместна, Кейт.
— Немного похоже на отсутствие веры в себя, — отвечает она, отталкиваясь от моего стола.
“Меня убивает мысль, что он помешал тебе осуществить свои мечты. Пообещай мне, что с этого момента ты всегда будешь следовать им”.
Джон — причина, по которой я решила воспользоваться предложением Марка, сделать решительный шаг и сдать экзамены в коллегию адвокатов, чтобы стать юристом по правам человека. Мне нужно быть с ним, но что бы ни случилось, я без сомнения знаю, какое влияние он оказал на меня, мою уверенность в себе и мои взгляды на жизнь. Я хочу, чтобы он гордился мной, но я также в долгу перед собой за то, что много лет назад отказалась от своих мечтаний ради кого-то другого.
Я беру свою куртку со спинки стула и сумку со стола. Почти все уже покинули офис, когда я направляюсь к лифту и спускаюсь в вестибюль. Яркий свет ослепляет меня, когда я распахиваю двери и выхожу в ночное небо.
— Привет, Ангел.
Джон стоит в нескольких футах от меня, одетый в черные джинсы, серый свитер, белые кроссовки Nike и кепку, надетую козырьком назад. Он выглядит восхитительно — нет, лучше, чем восхитительно. Невероятно красиво. У меня учащается пульс не из-за того, что на нем надето, и не из-за белой машины, к которой он прислонился. Это из-за его широкой улыбки с ямочками на щеках. Зрелище, которого жаждало моё сердце.
Я наклоняюсь вперед и оказываюсь в его объятиях, его пряный одеколон окутывает меня теплом на фоне холодного ночного воздуха.
— Это прямо как в ту ночь, когда ты забрал меня, — шепчу я ему в грудь.
— Не хочешь ли жареного цыпленка?
Я смеюсь, фыркая.
— Не хочешь ли? Изображаешь из себя англичанина, да?
Джон откидывает голову назад и смеётся.
— Осторожнее, Мэри.
— Знаешь, чего бы мне хотелось? Вернуться домой.
Он мило улыбается, выражение его лица такое светлое, я давно его таким не видела, и мне захлестывает облегчение.
— Я тоже, Ангел.
ГЛАВА 35
ДЖОН
Я укладываю женщину, которую я люблю, на нашу кровать и медленно расстегиваю её блузку.
Дорога от парковки моего жилого комплекса до нашей спальни заняла тридцать минут, так как мы целовались в моей машине добрых двадцать, а потом ещё десять в нашем частном лифте. Я чувствую, что парю, моё тело трепещет от потребности в её прикосновениях, в следах её бледно-розовых ногтей и в ласке её тепла.
Мне нужно быть внутри неё, как можно скорее. Но гораздо больше мне нужно, чтобы она знала, как сильно я ценю всё, что в ней есть. Её преданность и стойкость идти со мной даже через самые темные туннели моего существования.
— Мне чертовски жаль. Прости меня, — шепчу я ей в живот. Я покусываю и целую область вокруг пупка, прежде чем спуститься ниже и стянуть её юбку и трусики вниз по бедрам.
— Нечего прощать, Джон. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду для тебя безопасным местом.
— Ты заставляешь меня чувствовать так много всего.
— Покажи мне, — говорит она задыхающимся шепотом.
Я наклоняюсь, чтобы приглушить освещение в комнате. Я открываю плейлист и вслепую включаю песню. Из динамиков начинает звучать песня Халида “Better”. Идеально.
— Ложись на спину, Ангел.
Я не уверен, сколько проходит времени, но я точно знаю, что каждая минута потрачена на то, чтобы спеть серенаду моей девушке. Она изгибается подо мной, когда я покусываю и посасываю внутреннюю поверхность её бедер и киску, наслаждаясь её сладким вкусом на моём языке.
— Джон, — кричит она, и
