Она прикрыла руками лицо. . – Нет, не нужно журить меня. И без того муж меня хорошо отругал. Скажите правду, он действительно рубил дрова? «Черные стражи» хитро переглянулись:
– Так оно и было. Нелегко ему пришлось, и мы часто подбадривали его, стоя на стенах замка.
– Не может быть!
– Ну… не могли же мы упустить такой шанс! Когда еще удастся покомандовать своим господином! – хмыкнул Корбет.
– Пусть Хьюго боится за свою жизнь! – выпалил Сэнневилл.
– А что натворил сэр Хьюго? – всполошилась она. – Такой спокойный, мирный человек!
Корбет старался приглушить так и рвавшийся из горла смех.
– Леди Маргарет велела ему присмотреть за сервами. Лорд Ранулф всячески старался уклониться от своих обязанностей, но Хьюго не смог допустить такого. Он отважный рыцарь.
– Мой муж?
– Нет, – хмыкнул Сэнневилл. – Это у сэра Хьюго больше отваги, чем у нас всех, вместе взятых. Он прислонился к стене, жуя яблоко, и преспокойно ткнул пальцем в нашего господина. До сих пор слышу его слова: «Эй, ты там! Вроде бы крепкий парень, так что будешь колоть дрова, а те, кто пониже ростом и послабее, носите их в дом».
– Удивляюсь еще, как поленья не загорелись от проклятий лорда Ранулфа.
Лайонин радостно засмеялась:
– Все равно страдать будет не сэр Хьюго, а я, из-за которой у вас столько неприятностей.
Случайно взглянув в угол, она заметила тихонько сидевшую Элис и спросила:
– Ты знаешь этих людей, Элис?
– Это она привела нас к леди Маргарет, – весело сообщил Корбет. Элис показала сначала на свои, потом на их глаза, и Лайонин пояснила:
– Она, должно быть, поняла, что вы из «черной стражи». Я часто рассказывала ей о Мальвуазене.
– Какой почет для всех нас! Значит, вы помнили о верных слугах. Наша любимая миссия – спасать попавших в беду дам. Жаль только, что нигде не найти свирепого дракона, дабы убить его в вашу честь!
Она откинулась на каменную стену и тяжело вздохнула. Несмотря на все шуточки, миссия на самом деле была нелегка и могла стоить им жизни. И все же они вели себя так, словно отправлялись на прогулку.
Лайонин попыталась подняться, и Элис сразу же подхватила ее под руку. Переодеваться не было нужды: в ожидании побега Лайонин спала в шерстяной одежде. Оба стража были потрясены ее изменившейся фигурой.
– Теперь я понимаю, что случилось с солнцем. Лайонин недоуменно посмотрела на Корбета.
– Вы его проглотили.
Лайонин так и прыснула со смеху. К тому же сейчас было не время упрекать их за дерзость. Они были связаны древними узами дружбы между неравными по положению людьми. Позже, в Мальвуазене, все вернется на круги своя. Они опять станут простыми рыцарями, она – знатной дамой. Но теперь обстоятельства переменились.
Элис натянула на нее сюрко и плащ из толстой ткан и: теплую, крепкую одежду.
– Ты не передумала, Элис? Может, поедешь с нами?
Элис дотронулась до волос Лайонин и покачала головой. Она ирландка. Ее семья и корни здесь. Она не покинет свой дом.
Разговор был прерван криком в коридоре. Лайонин поразилась скорости, с какой Корбет и Сэнневилл оказались у двери и прислонились к ней спинами, удерживая тех, кто пытался ворваться в комнату.
– Подведи ее к окну, – велел Сэнневилл Элис. – Если понадобится, спустишь ее на веревке. Внизу ждет Герн.
В коридоре слышались звон стали и громкие голоса. В дверь оглушительно колотили, но стук смолк, когда в бой вступили Ранулф и его люди. Лайонин сидела на стуле около окна, с белым от страха и напряжения лицом.
Боевой клич Ранулфа разнесся по замку, наполняя каждый уголок старого донжона. Лайонин ничего не оставалось, кроме как ждать и прислушиваться к леденящим кровь воплям, звукам ударов стали по дереву, камням и человеческой плоти.
Сэнневилл и Корбет следили за ней. Они не могли помочь товарищам и сюзерену. Ожидание для них было куда труднее любого сражения.
Когда ей уже казалось, что сердце сейчас разорвется от парализующего страха, за дверью вновь раздался приказ Ранулфа:
– Открывайте!
Корбет и Сэнневилл распахнули тяжелую дверь, за которой оказался залитый кровью Ранулф. Его свирепое, искаженное яростной гримасой лицо было пугающим. Лайонин попыталась встать и приветствовать его, но колени подкашивались. Элис помогла ей.
Ранулф поглядел в ее сторону – удостовериться, что она невредима.
– Морелл собирает армию. Несколько сотен головорезов. Гилберт видел, как они во весь опор скачут к замку. Должно быть, кто-то донес о нашем появлении. Я послал гонца к кузену Дейкра, и они пообещали встретить нас к северу отсюда.
Одним шагом он перекрыл расстояние, отделявшее его от Лайонин, и, едва взглянув на жену, подхватил ее на руки.
– Герн уже оседлал лошадей. Корбет, захвати мое оружие.
Лайонин спрятала лицо у него на груди, задыхаясь то ли от запаха крови, то ли от ужаса. Живот свело болезненной судорогой.
Времени хватило только, чтобы послать Элис прощальный взгляд.
За воротами замка их ждали восемь оседланных лошадей во главе с Таем. Ранулф поднял ее в седло, и она стиснула луку, корчась от боли.
– Ты не ранена? – резко бросил Ранулф.
– Все хорошо…
– Тогда я должен позаботиться о своем рыцаре.
Лайонин оглянулась. Маларда подсаживали в седло. Левая нога рыцаря сильно кровоточила, а плащ был располосован почти надвое.
Ранулф обменялся с ним несколькими словами и, вернувшись, вскочил в седло позади жены.
– Он сможет ехать? – спросила она.
– Да, по крайней мере пока. Его ранили боевым топором. Нужно как можно скорее обработать рану, иначе ему грозит потеря ноги, а то и жизни, – объяснил он, беря поводья и пуская Тая в галоп. Новый приступ боли едва не лишил ее сознания. Тогда она поняла, что малыш решил встретиться с отцом, и стала молиться про себя, чтобы у них хватило времени уйти от преследования. Если Морелл вновь захватит их… всему конец.
Они мчались как ветер около двух часов, после чего Ранулф объявил привал. Лайонин сжала живот, радуясь, что боль не сразу вернулась и тряска намного уменьшилась. Ранулф спешился и подошел к Маларду.
– Боюсь, он потерял сознание, милорд, – донесся до нее тихий голос Хьюго.
Лайонин круто обернулась. Сильный темноволосый рыцарь без чувств склонился на холку коня. Кровь покрывала бока всадника и животного. Зрелище отнюдь не облегчило боли роженицы.
– Он больше не может скакать, – покачал головой Ранулф. – Моя жена тоже устала. Я останусь с ними: за этими деревьями видна хижина. А вам нужно ехать, и как можно быстрее, ибо, если люди Морелла увидят вас и поймут, что нас с вами нет, они вернутся и отыщут всех троих. Шестеро рыцарей торжественно кивнули.
