и фиолетовый цвет арданиума на одного не самого приятного бога намекает. Или оно богиня?
Нет, ну это уже бред. А если нет? Надо поосторожней. Крамольные мысли о том что портал откроется домой, отметаем, мне там делать нечего. Или… Нет.
****
По возвращении, а это спустя несколько часов, Лазарев приступает к исследованию. Я же… Нет, не иду к своим. К маршалу тоже не тороплюсь. Меня интересует обстановка в наших войсках. К нам прибыло подкрепление. Днём мы пешим шагом идём к оборонительной линии, ночью встаём на привал, потому как пока не торопимся. И вроде бы всё хорошо. Но… Те кто был с нами, ведут себя нормально. Пополнение пока охреневает. А вот два офицера из всех прибывших, меня и мою семью, явно невзлюбили. Полковник Березин, с виду нормальный мужик, уже потихоньку качает права и требует от нас беспрекословно следовать уставу. В чём переходит границы и вот вот получит в рыло от кого-нибудь из моей семьи, Нестеровой, Вани Никифорова или Сидора. Последние двое, полковника на дух не переносят.
Но есть тело и по хуже. Не старый генерал, командующий танкистами. Как-то посчастливилось ему побывать в Свердловске и пожать руку самому Сталину. От чего генерал Потапов Лев Юрьевич, возомнил себя хрен пойми кем. Поднял нос на полярную звезду. Быстрицкий, от такого, уже перешёл к рукоприкладству. И повешал генералу, темно-синий фонарь под левый глаз. На что генерал, настрочил кляузу о том что в войсках по нашей вине разброд и шатание.
Нда, нет противника страшнее, чем союзник долбоёб. А когда этот долбоёб с большими звёздами… Посмотрим. Будет чудить, на одного генерала станет меньше.
Три дня спустя. Рая Спичкина.
Наше победоносное наступление, обретает более приемлемые очертания. Из тыла пришли колонны грузовиков. Снабжение наладилось, продукты и курево, теперь не дефицит. Доукомплектовали медсанчасть. Отпала проблема с топливом, подвозят его регулярно. Плюс наши инженерные войска налаживают железную дорогу, что только поможет нам. Ожила и осмелела наша авиация. Звенья истребителей и штурмовиков с завидной регулярностью проносятся над нами.
А вот враги совсем скисли. Нацисты, те кто ещё сидят в попадающихся на нашем пути деревнях, просто драпают. Или, что как по мне подло прячутся по погребам, косят под местных… Помогает это мало. Серафина и всё же вернувшаяся к нам Морозова, создали целый отряд таких как они менталов. Которые, мгновенно раскусывают замаскированных нацистов, предателей, пособников и полицаев. С ними разговор короткий, всё заканчивается пулей в затылок.
Также, к нам тянутся бегающие по лесам партизаны и подпольщики. Делятся информацией, разведданными и слухами. Из которых становится понятно, что сейчас нацисты в панике. В отличии от нас, у наших настроение настолько боевое, насколько это вообще возможно. А как только железную дорогу восстановят и начнётся переброска войск…
Пока же, очередная ночная стоянка. Влад, Роза, Белка и Серафина в разведку ушли. Смотрят как лучше уничтожить оборонительную линию. Солдаты обеспечивают быт. Полевые кухни готовят поздний ужин, санинструкторы расспрашивают бойцов о самочувствии. Политработники с Горчаковым во главе, поднимают и так высокий боевой дух. Мы же… Мы просто сидим. Смотрим, слушаем, общаемся. Нестерова, с горящими глазами рассказывает как совсем уже скоро встретит свою любовь. Ваня и Сидор, снова меряются кто из них сильнее. Лазарев с Ломакиным несут какую-то заумную ахинею. Лариска после драки с нашей кошкой, в которой одержала уверенную победу сидит и смотрит на перевязанную кошатину с полным презрением. Фыркает, скалится… Кошка которую окрестили Маруськой, подняв шерсть дыбом злобно урчит и с удвоенной энергией ластится к бойцам.
Кажется что здесь идиллия. Но это только кажется. Все бойцы поделены на группы которые мягко сказать друг друга недолюбливают. И всё из-за нас. Одни считают Влада и нас выскочками, другие моральными уродами. Масла в огонь подлила почта. Нам самолётом доставили письма и свежие газеты в которых все в захлёб читали статью о Владе и его семье. Не кто-нибудь, а сам Берия, невероятно красочно, но в то же время правдоподобно описал нас, наши подвиги, значимость, ценность. Даже повосхищался. А в конце статьи, назвал нас вредителями, разлагателями дисциплины и пообещал принять меры. Потому как семья из семи человек, по мнению Лаврентия Палыча — нонсенс. Это неприемлемо, и с этим надо разобраться.
От таких новостей, бойцы разделились на два лагеря. Одни выступали в поддержку Берии и называли Влада моральным уродом. Другие, за такие слова несчадно били говорунов в лицо. Особенно Сидор и Никифоров. Эти амбалы шестерых особо разговорчивых в госпиталь отправили. Всё тут же стихло, но как мне кажется ненадолго.
— Товарищ Спичкина, — вырывая меня из раздумий возникает рядом генерал Потапов. — Встать!
Встаю, смотрю на него равнодушным взглядом. Улыбаюсь…
— Что с вашим внешним видом? Что за разврат? Бегом на склад! Получите форму и оденьтесь как подобает советскому солдату.
— Я не солдат. Я гражданская. Вот ими иди командуй. А ко мне лезь. Плохо будет.
— И что ты сделаешь? — краснеет генерал.
— Мужу расскажу. Он расстроится, вырвет тебе гланды.
— Да как ты...
— Чо пристал? — толкает его в грудь Фаина. — По зубам получить хочешь? Так я организую.
