в роду.
Морозов впервые открыто заговорил о нашем родстве. Сделалось немного неловко.
Однако все исправил Фома, который ожидал меня у машины. Рядом с ним топтался мужичок с крысой. На этот раз я взглянул на него иначе. Видимо, это и есть представитель той самой нечисти, о которой говорил бывший начальник кустодиев.
— Стало быть, хорошо живется… — услышал я фразу, брошенную мужичком.
— Не голодаю, — усмехнулся Питерский и лукаво взглянул на карман собеседника. — Но твоя крыска все же считает, что я ее слопаю.
— Что с нее взять, — вздохнул мужичок и подпрыгнул на месте, прошипел, — а ну, не кусайся! А то не стану тебя потчевать семечками.
— Их обязательно надо отведать, — возразил Фома. — Мы уедем и крыска успокоится. А потом, быть может, однажды и поймет, что я своих не ем. Мне моя невеста готовит всяческие вкусности. И мышей с крысами она не печет. Это точно.
— Невеста? — улыбнулся Морозов. — Неужели, ты все же решился ту красавицу попросить выйти за тебя замуж?
— Ну, пока не попросил, — смутился парень и пригладил выскользнувшие из-под волос кошачьи уши. — Однако теперь она знает, кто я, и потому за предложением дело не станет.
— Хорошо, если так, — одобрил старик. — Не надо тянуть с тем, чтобы жить счастливо. А свадьбу мы вам справим, какую твоя Иришка пожелает.
— Я сам хочу заработать… — возразил парень.
— Вы же теперь часть семьи, а значит, наша забота — обеспечить вас всем необходимым, — настойчиво продолжил Александр Васильевич. — Тем более, у тебя теперь и должность будет соответствующая. Понадобится отчество справить.
Фома побледнел и бросил на меня настороженный взгляд.
— Не забивай себе этим голову, — попытался я успокоить парня.
— Голову забивать дурная примета, — подал голос Тимоша, который до того тихонько втолковывал что-то своей питомице. — Мне вот работа помогает мысли всяким глупостями не занимать. Ох, и заболтали вы меня… господа хорошие.
Мужичок осуждающе посмотрел на Фому, а потом широко ему улыбнулся.
— Всяческого добра тебе, хороший человек, — он сделал ударение на последнем слове, а потом снял с головы кепку и низко поклонился. А затем словно подернулся дымкой и спустя несколько мгновений истаял в воздухе.
— Делами пошел заниматься, — спокойно пояснил мне Морозов.
— А как…- начал было я, но потом покачал головой.
— Вам пора по делам. До встречи, Павел Филиппович, — произнес Александр Васильевич и сам открыл для меня дверь автомобиля.
Он протянул на прощание ладонь, и я ответил на рукопожатие.
— До встречи, — сказал я и сел в салон. Морозов же направился в сторону дома.
— Куда дальше, вашество? — уточнил Фома, заняв место водителя.
— Решать вопрос со спорным наследством, — ответил я. — Знаешь адрес?
— А то, — важно кивнул Питерский. — Арина Родионовна еще утром передала.
— Тогда едем, — решительно ответил я. Фома завел двигатель, и авто выехало с территории.
Парень за рулем бросил на меня тревожный взгляд. Я молчал, позволяя ему самому решиться на разговор. И вскоре мой помощник не выдержал.
— Павел Филиппович, вот вы мне скажите, про отчество Александр Васильевич не пошутил?
Я пожал плечами. Уточнил:
— Разве о таком шутят?
— Да какое отчество, вашество? Я ведь столько лет был Непутевым. Только недавно взял себе фамилию годную. Откуда же отчеству появиться у такого, как я?
— Зимин тоже обзавелся вторым именем, хотя не имел на него прав, — напомнил я.
— Так вы мне найдете… родителя? — с каким-то священным ужасом уточнил парень. — И мне придется его… чтить? … и стакан воды подносить?
Последние слова Фома произнес почти шепотом. А потом тряхнул головой. Его глаза вспыхнули желтым.
— Ну вот зачем мне такая ноша, Павел Филиппович? Только ради отчества на жуткие жертвы идти?
Я едва сумел скрыть улыбку, и, сохранив серьезное выражение лица, уточнил:
— А разве ты не хочешь, чтобы твои дети имели больше прав?
— Это что получается, чтобы мои когдатошные дети смогли носить благородное отчество, я за это должен быть несчастным? И чему я научу детей? Что им тоже надо быть несчастными, чтобы уже их дети что-то могли заиметь? А потом внуки тоже должны будут… И вот скажите мне, вашество, а жить-то когда? Когда быть довольным своей судьбой?
— Достаточно людей за право носить отчество готовы пойти на многое, — напомнил я.
— Однако, Зимин не особенно горевал, что не имел его столько лет. И невеста его почитай много годков ходила с сиротской фамилией. А ведь каждый из них мог поступиться своей свободой и продаться. Разве нет?
Фома принял такой встревоженный вид, что мне стало не по себе. Потому я поторопился его успокоить.
— Есть другой способ приобрести отчество.
— Да? — с надеждой уточнил парень.
— Можно его купить, заплатив в казну империи определенную сумму. Или получить в награду за особые заслуги.
— Купить, значит, — тут же заворчал парень и нахмурился.
— Но если это не подходит, то всегда можно найти кого-то, кого надо чтить…
— Купить так купить, — быстро перебил меня Питерский. — Деньги — дело наживное.
— И давно ты это понял? — усмехнулся я, памятуя о бережливости помощника.
— Ну вы из меня скупердяя-то не делайте, — фыркнул Фома. — Я когда надо готов потратиться.
Тут он насторожился и посмотрел на меня с подозрением:
— А много стоит это самое отчество? Мне особо важного не надо. Подойдет самое затрапезное. Терентич какой-нибудь, или Дормидоныч. Еще есть отчества из недорогих? Где можно список посмотреть?Я покачал головой, понимая, что выбор будет сложным. Но все е смог ответить ровным голосом:
— Отчество можно будет выбрать любое. Хоть такое же, как у императора.
— Да ну?! — восхитился парень. — То есть я могу стать Фомой Александровичем? Или даже Станиславовичем?
— Если пожелаешь, — кивнул я.
Парень улыбнулся и вдруг погрустнел.
— Что-то не так? — осведомился я.
— Я бы хотел взять отчество от имени своего отца. Чтобы каждый раз, когда меня кто-то звал, где-то в другом мире ему становилось чуточку теплее. Я хоть его и не знал, но уверен, что мать мою он любил. И меня бы тоже любил, если бы не помер. Но
