Читаем без скачивания Уже мертва - Кэти Райх

— Надежно защищенное местечко, — пробормотал он.

Мы прошли в тускло освещенный коридор, наполненный запахом жирной еды. Пол устилала видавшая виды дорожка. Коридор вел к задней части здания и к лестнице, укрепленной металлическими прутьями. На ней тоже лежала потертая дорожка неопределенного цвета.

Мы бесшумно поднялись наверх и свернули направо. Бертран и Райан встали по обе стороны от первой двери из потемневшего дерева — прижавшись спинами к стене, руки на пистолетах. Свободной рукой Райан отодвинул меня к себе за спину. Я сделала глубокий вдох, глотая запах плесени и пыли с примесью пота Райана.

Райан кивнул Бертрану. Тревога поднялась из груди к самому моему горлу.

Бертран постучал.

Никто не ответил.

Он постучал еще раз.

Тишина.

Детективы напряглись. У меня сильно участилось дыхание.

— Полиция. Откройте.

Мы услышали шум медленно растворяющейся на ширину цепочки соседней двери. В образовавшейся щели показались чьи-то глаза.

Бертран громче постучал в первую дверь. Молчание.

— Мсье Тэнгуэя нет дома, — донесся до нас справа чей-то тонкий голосок.

Мы повернули головы.

Райан жестом велел Бертрану оставаться на месте, а сам двинулся к соседней двери, откуда звучал голос. Я проследовала за Райаном. Глаза из щели, увеличенные стеклами очков, внимательно рассмотрели нас. Располагались они на высоте футов трех от пола.

Райан присел на корточки:

— Здравствуй.

— Здравствуйте.

Я не могла понять, кто это: мальчик или девочка.

— Твоя мама дома?

Ребенок покачал головой.

— А папа?

— Нет.

— А кто-нибудь дома?

— А кто вы?

Умница. Запомнил, что на вопросы незнакомцев отвечать не следует.

— Полиция. — Райан достал жетон.

Глаза сделались еще больше.

— А можно это потрогать?

Райан просунул жетон в щель. Ребенок благоговейно изучил его и вернул:

— Вы ищете мсье Тэнгуэя?

— Да.

— А зачем он вам?

— Хотим задать ему несколько вопросов. Ты его знаешь?

Ребенок кивнул.

— Как тебя зовут?

— Матье.

Мальчик.

— Когда твоя мама вернется домой, Матье?

— Я живу с бабушкой.

Райан оперся на другую ногу. Какой-то из его суставов хрустнул.

— Сколько тебе лет, Матье?

— Шесть.

— Ты давно здесь живешь?

Мальчик посмотрел на Райана озадаченно:

— Всегда.

— А мсье Тэнгуэй?

Матье пожал плечами.

— Когда вернется твоя бабушка?

— Она наводит порядок в домах каких-то людей. — Пауза. — По субботам.

Мальчик поднял глаза к потолку и закусил нижнюю губу:

— Я сейчас. — Он убежал куда-то вглубь квартиры и менее чем через минуту вернулся. — В половине четвертого.

— Черт…

Райан выпрямился и повернулся ко мне.

— Эта тварь, — произнес он почти шепотом, — возможно, сидит сейчас в своей конуре, а мы возимся с брошенным ребенком.

Матье ни на секунду не спускал с Райана глаз:

— Мсье Тэнгуэя нет дома.

— Ты уверен?

Райан вновь опустился на корточки.

— Он ушел.

— Куда?

Мальчик опять пожал плечами и поправил пухлым пальчиком дужку очков на носу.

— А откуда ты знаешь, что он ушел?

— Я ухаживаю за его рыбками. — Рот Матье расплылся в широкой улыбке. — У него есть даже морские ангелы. Они потрясающие.

— Когда мсье Тэнгуэй вернется домой?

— Не знаю.

— Может, бабушка написала это для тебя в календаре? — спросила я, наклоняясь к ребенку.

Он удивленно рассмотрел меня и вновь куда-то убежал.

— В каком еще календаре? — спросил Райан, задирая голову.

— Наверняка она все записывает. Когда мы спросили, в котором часу бабушка вернется, он задумался, потом, по-видимому, куда-то заглянул и выдал ответ.

Матье вернулся:

— Нет, про это она ничего не написала.

Райан поднялся:

— Что будем делать?

— Если верить ребенку, значит этого мсье Тэнгуэя действительно нет дома. Надо войти к нему в квартиру, все перетрясти. Когда вернется бабушка, порасспрашиваем ее. Если она ничего дельного не скажет, поймаем его, когда он появится.

Райан посмотрел на Бертрана, указал на дверь. Тот еще раз постучал.

Молчание.

— Будем взламывать? — спросил Райан.

— Мсье Тэнгуэй рассердится.

Мы все взглянули на мальчика.

Райан в третий раз присел на корточки.

— Когда ему что-нибудь не нравится, он очень злится, — сообщил Матье.

— Но нам очень нужно поискать кое-что в квартире мсье Тэнгуэя, — объяснил Райан.

— Если вы взломаете его дверь, он рассердится, — повторил Матье.

Я присела рядом с Райаном:

— А рыбки мсье Тэнгуэя живут у тебя, Матье?

Ребенок покачал головой.

— Значит, у тебя есть ключ от его квартиры?

Кивок.

— Может, ты впустишь нас туда?

— Нет. Бабушка не разрешает мне выходить, когда я один дома.

— Все правильно, Матье. Бабушка считает, что так для тебя безопаснее. А ты очень хороший мальчик, раз слушаешься ее.

Ребенок опять расплылся в широкой улыбке.

— Может, ты просто дашь нам ключ от квартиры мсье Тэнгуэя? Всего на несколько минут? Полиция должна найти там кое-что очень важное.

— Ладно, — согласился мальчик. — Вы ведь из полиции.

Он скрылся из виду, потом, вернувшись с ключом, поджал губы и посмотрел на меня:

— Только не ломайте его дверь.

— Обещаем, что будем крайне осторожны.

— И не заходите на кухню. Это очень плохо. На его кухню заходить ни в коем случае нельзя.

— Хорошо-хорошо. — Я взяла ключ. — Закрывайся, Матье. Когда мы найдем то, что нам нужно, постучим в твою дверь.

Мальчик с серьезным видом кивнул и заперся изнутри.

Мы вернулись к Бертрану, он еще раз громко постучал. После непродолжительного колебания Райан подал мне знак, и я вставила ключ в замочную скважину.

Из коридора мы вошли прямо в небольшую красно-коричневую гостиную. Вдоль двух ее стен тянулись длинные ряды полок. Остальные стены были обшиты деревянными панелями, покрытыми лаком. Окна занавешивали красные бархатные шторы и тюль сероватого оттенка. Мы стояли неподвижно, вслушиваясь, всматриваясь в обстановку плохо освещенной комнаты.

Я улавливала только приглушенное жужжание, доносившееся из-за двойных дверей справа. Если бы не оно, в квартире было бы тихо как в могиле.

«Неудачное сравнение, Бреннан», — мрачно усмехнулась я про себя.

Бзззз. Бзззззз. Бзззззззззз. Бззззз.

Я осмотрелась по сторонам. В центре гостиной стоял резной деревянный стол, старый и потертый, как и вся остальная мебель. Его окружали такие же резные стулья. В углублении в стене напротив располагался обшарпанный диван, накрытый мексиканским покрывалом. На деревянном ящике возвышался «Сони-тринитрон».

Тут и там по всей комнате были расставлены маленькие столики и тумбочки, некоторые очень даже симпатичные. Я для собственной квартиры покупала подобные на рынке. Создавалось впечатление, что все эти вещи стоят на своих местах долгие годы.

Пол покрывал старый ковер с бахромой. Главное, что бросалось в глаза в этой комнате, — невообразимое множество растений. Они висели на стенах, зеленели в углах, тянулись вдоль плинтусов, стояли на окнах, на столах, на полках. Казалось, владелец квартиры возмещал растениями недостаток всего, что не мог позволить себе в жизни.

— Настоящий ботанический сад, черт возьми!

В воздухе густо пахло смесью ароматов листвы, плесени и влажной земли.

Коридорчик напротив входа вел к единственной закрытой двери.

Райан тем же движением, что и несколько минут назад в коридоре, отодвинул меня в сторону, прошел вдоль стен к коридору — слегка ссутулив плечи, чуть согнув ноги в коленях, — беззвучно шагнул к двери, помедлил несколько секунд и резким пинком открыл ее.

Дверь с шумом распахнулась, ударилась о стену, вновь вернулась к дверному проему и, отклонившись на сорок пять градусов, замерла.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Да-дум. Да-дум.

Из-за приоткрытой двери в гостиную устремился поток странного сияния. Я услышала какие-то булькающие звуки.

— Тут у него рыбы, — сказал Райан, проходя в комнату.

Это была обычная спальня. Неширокая кровать, торшер, настольная лампа, будильник, капли от насморка. Комод без зеркала. Небольшой умывальник. Одно окно.

Единственное, что было здесь необычного, так это ряд аквариумов у дальней стены. Матье верно назвал рыбок потрясающими. Голубые, канареечно-желтые, черно-белые полоски плавали туда-сюда меж розовых и белых кораллов и растений всевозможных зеленых оттенков. Каждую маленькую экосистему освещало зеленовато-голубое сияние.

Я смотрела на это чудо как завороженная, пытаясь ухватиться за мысль, вот-вот готовую оформиться.