Уверен я был лишь в одном — медленно, но верно я приближался к порогу сумасшествия. Последние дни я провел словно в забытье, погрузившись в воспоминания. Из оцепенения я вышел, когда мы добрались до места.
И вот сейчас я смотрел на жертвенный зиккурат Тариса, чувствуя, как мои щиколотки все глубже погружаются в донный ил.
Большая часть ступенчатой пирамиды скрывалась под водой, над поверхностью торчало лишь шесть широких уступов, увенчанных кубической постройкой — комнатой, где людей приносили в жертву. Никаких статуй, резьбы или других декоративных украшений. Просто, прочно и надежно.
Повернувшись на глухой удар кулака о грудную пластину брони, я развернулся и с безразличием взглянул на подошедшего ниргала.
— Закончили?
Ниргал утвердительно наклонился и указал на покачивающийся у берега плот.
Не проронив больше ни слова, я зашагал к плоту, даже не взглянув на притороченный к седлу меч. Он не пригодился мне за все время путешествия, не пригодится и сейчас. Утвердившись на середине плота, я сухо велел:
— Двое останутся здесь. Один пойдет со мной. Задайте лошади овса, чтобы набралась сил до моего возвращения.
Стоящий у плота ниргал осторожно ступил на бревна, и плот ощутимо накренился под его весом. Подобрав с бревен толстый шест, воин уперся им в землю и оттолкнул плот от берега, направляя его к пирамиде. Двое ниргалов остались стоять на берегу, не пытаясь оспорить мой приказ. Впервые на моем лице появилась едва заметная тень удивления — я ожидал, что ниргалы не согласятся остаться на берегу, и был готов забрать их с собой. Все оказалось гораздо проще.
Путешествие по водной глади не заняло много времени, и вскоре плот мягко ткнулся в каменный бок пирамиды. Ближайший уступ поднимался над водой не больше чем на локоть, и я просто сделал широкий шаг.
— Тебе лучше остаться здесь, — не оборачиваясь сказал я и направился к вырубленной в камне лестнице. Через секунду за спиной послышались тяжелые лязгающие шаги — ниргал следовал за мной, дробя покрывшую камень ледяную корку. Плевать.
Ступени вели к темному дверному проему — единственной двери, что осталась доступной. Если и были остальные проходы, то они давно погребены водой и тиной. Но я был уверен, что иду правильным путем и что Ильсера не скрыта водой. Не знаю, почему. Просто знал, и все. Словно бывал уже здесь. Знал, что саркофаг с телом Тариса Некроманта находится в двух шагах от двери и в пяти шагах от жертвенного алтаря, на котором покоится мертвое тело черноволосой девушки с навеки застывшей гримасой ужаса на лице.
Добравшись до последней ступени, я помедлил и шагнул вперед, в темный зев жертвенной комнаты. Проникающего через дверь и отверстия в крыше солнечного света как раз хватило, чтобы я мог бегло оглядеться.
Мое знание не подвело. Все было именно так, как я себе представлял. За исключением небольших деталей.
На алтаре было не тело девушки, а давно истлевший скелет, наполовину погрузившийся в расплавившийся и вновь застывший камень. Деформированные стены и потолок поросли изморозью и лохмами бурого мха. Пол тоже не избежал этой участи. А у самой двери стояла Ильсера. Глядя на этот каменный саркофаг для мятежного принца, я словно воочию увидел, с каким трудом мы поднимали этот тяжелый артефакт вверх по крутой лестнице зиккурата. Как багровело лицо Триниса Молота, что есть сил уцепившегося за одну из цепей… видел свои руки, покрытые коркой запекшейся крови врагов, упирающиеся в бок Ильсеры, слышал свой надсадный хрип, когда мы пытались преодолеть еще одну ступень в этой бесконечной лестнице… как давно это было…
Вырезанная из багрового пористого камня Ильсера казалась чужеродной среди этой затхлости и плесени. На ее боках не было ни единой трещины, камень словно пару минут назад вышел из-под резца мастера-скульптора. Плотно пригнанная крышка надежно закрыта, нет даже намека на замочную скважину или крепящие петли. В торцевые концы саркофага врезаны четыре мощные цепи — я смутно помнил, что два века назад мы использовали их для переноски Ильсеры. Сейчас цепи лежали поверх саркофага. За прошедшие столетия металл нисколько не изменился — ведь они являлись частью артефакта.
Легко переключившись на магическое зрение, я увидел исходящее от Ильсеры золотистое сияние с редкими пурпурными включениями. Аура наложенных заклинаний, должных удержать могущественного некроманта внутри саркофага.
Рывком вернувшись в реальность, я оторвался от воспоминаний и сделал еще один шаг вперед. Под моими сапогами захрустели кости тех, кто дерзнул приблизиться к Ильсере. Лишь сейчас я увидел, насколько много здесь скелетов. Человеческих останков было немного, а вот шурдскими костяками пол был завален в несколько слоев. За шаг от Ильсеры пол был абсолютно чистым. Ни мха, ни костей. Убийственная магия словно указывала границу дозволенного. Шагни за черту — и тебя ничто не спасет.
Горькая насмешка судьбы. Некогда жестоко искалеченные шурды пытались освободить своего мучителя из клетки и погибали от равнодушной магии Ильсеры. Впрочем, не исключено, что наложенное на меня заклинание печати Арзалиса утратило свою целостность и суть. Если это так, то совсем скоро я присоединюсь к усыпавшим пол мертвецам.
Обернувшись к стоящему за спиной охраннику, я указал на саркофаг и сухо произнес:
— Там для тебя смерть. Мгновенная. Не приближайся к этому ящику ближе, чем на три шага. Если я умру — ты свободен, равно как и твои собратья, что остались на берегу.
Подняв ногу, я медленно переступил через вал костей и шагнул вперед, к Ильсере. По моему телу пробежал легкий порыв воздуха, что-то холодное проникло в мой мозг и начало пристально изучать его, беззастенчиво открывая потайные уголки души и копаясь в их содержимом. Еще через мгновение чужеродное присутствие исчезло из моей головы, обдувающий меня ветер утих, а я остался жив и невредим, в одном-единственном шаге от Ильсеры.
Получилось…
Наложенному на меня заклинанию удалось обмануть древнюю магию.
Осознав, что проверка позади, я почувствовал, как мои потрескавшиеся губы расползаются в усмешке. С того места, где я стоял, можно было легко дотянуться до крышки саркофага, но я не собирался этого делать.
Буквально за час до этого я долго думал о том, что хочу поведать исковеркавшему мою жизнь некроманту. Тщательно и с любовью подбирал крепкие ругательства, оскорбления и насмешки.
Но вместо подготовленной речи я будничным тоном произнес:
— Привет, Тарис. Надеюсь, ты готов к небольшому путешествию?
Как и следовало ожидать, мне никто не ответил. Но ответа я и не ждал.
Наклонившись над крышкой, я осторожно подцепил одну из цепей и начал разворачивать глухо звякающие звенья. Обмотал ее вокруг пояса и, покрепче ухватившись руками, глухо пробормотал, обращаясь к саркофагу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
