– Думаю, что он уже предлагал мне работу там.
– Вполне возможно. Я уверена, что ты могла бы быть ему очень полезна. Именно это я и имею в виду. Когда говоришь с ним, в этом нет ничего личного. Не позволяй органическому интерфейсу заговорить тебя, чтобы ты поверила, что имеешь дело с таким же, как и мы. Нельзя ему верить. За исключением тех случаев, когда твои действия полностью отвечают его интересам. Он был создан таким. И никаким другим. Для него нет другого пути.
– Зачем вы говорите мне об этом? – спросила Ли. – Коэн – это лучший независимый AI из всех, с кем мы сотрудничаем. Его что, в чем-то подозревают?
– То, что мы работаем с ним, вовсе не означает, что мы верим ему. Существуют люди, слишком влиятельные, чтобы бросать им вызов. Коэн – в списке для наблюдения Советом Безопасности. Ради Бога, не забывай об этом. Возможно, у нас нет достаточно доводов, чтобы отдать его под суд. Но он сознательно создал ситуацию, при которой рухнула планетная сеть на Калиспелле в прошлом году. Он манипулировал с сетью с намерением нанести вред людям. Если мы смогли бы доказать, что он виновен в этом, то его ободрали бы до самых выключателей. А Тель-Авив…
– Тель-Авив – это несчастный случай. – А несчастный случай на Метце?
У Ли все внутри перевернулось.
– О каком случае вы говорите?
– Кэтрин, – настойчиво повторила Нгуен, и оттого, что Ли услышала имя, которым всегда называл ее Коэн, у нее появилось странное ощущение двойственности. – Забудь о Метце. Я просто пытаюсь попросить тебя не забывать, что он – не человек.
– Да, обратите внимание, и я тоже, – сказала Ли. Нгуен прервала ее нетерпеливым жестом.
– Не в этом дело. Кто ты есть – это всего лишь семантика. Несколько видоизмененных хромосом. Бабушка, чей геном был собран согласно дизайну, а не по воле случая. Но в любом смысле ты – человек. Коэн же это – абсолютно другое. И пусть личное отношение не мешает тебе помнить это.
Нгуен вздохнула, взяла микрофишу, просмотрела ее и подписала, передвинув ее затем на другой конец стола.
– Ну, закончили с этим. Думаю, что это не более неприятно, чем требовалось. Надеюсь, ты понимаешь, что заставило меня поднять этот вопрос. У тебя есть что-нибудь еще ко мне?
Ли начала говорить, но задумалась, рисковать ли ей, сообщая Нгуен о Корчове.
– Да, – сказала она. – Недавно у меня состоялся странный разговор с одним человеком. Я не знаю даже, как вам сказать.
Что-то вспыхнуло в темных глазах Нгуен, когда Ли рассказывала ей о Корчове. У Ли появилось неожиданное неприятное ощущение уверенности, что ее встреча с Корчовым и была той новостью, которую ждала Нгуен. Возможно даже, главной причиной отправить Ли на Компсон. Но, конечно, это безумие. Даже Нгуен не контролировала всех и каждого.
– Почему ты думаешь, что Корчов был в контакте с Шарифи?
Ли загрузила изображение карточки Корчова и вывела его в общий подпоток.
– Я нашла это в ее ежедневнике.
– Хорошо, – сказала Нгуен. – А может, она просто покупала у него антиквариат?
– Ну конечно, именно так оно и было.
– Насколько ты уверена, что он работает на Синдикаты?
– Я совсем не уверена. Но похоже на это. И если он не работает на них, то делает все возможное, чтобы я так подумала.
– Значит, мы должны предположить, что Шарифи рассказывала агенту Синдикатов… о своей работе. А теперь тот же самый агент хочет поговорить с тобой.
– И что мне делать? – спросила Ли.
Нгуен сжала губы в холодной улыбке.
– Поговори с ним.
ХЕЛЕНА: 22.10.48
Дом Корчова, указанный в адресе, находился в центре коммерческой зоны Хелены, в пяти минутах ходьбы, если позволяло качество воздуха, от старого здания колониальной администрации. Но до встречи с Корчовым Ли планировала заглянуть еще в одно место: в приют Святого Иосифа для девочек. В отличие от магазина Корчова этот приют находился не в самой лучшей части города.
Начало строительства столицы Мира Компсона пришлось на период, предшествовавший квантовой лихорадке. Элегантные полуразрушенные купола местного Капитолия и губернаторского дворца напоминали о старых добрых временах самоуправления. Колоннады каменных особняков коммерческой зоны и офисные здания напоминали, что Хелена когда-то была не просто городом, обслуживающим компанию, а Мир Компсона – не только зависимой территорией ООН. Но трущобы, по которым Ли долго ехала на такси от самого космопорта, не выглядели старинными и оригинальными. Когда-то, в период установления рыночной демократии, которую законодательно закрепила Генеральная Ассамблея и финансировал Межпланетный валютный фонд, они строились на всей территории ООН как стандартный образец.
Куда бы она ни смотрела, все вокруг было связано с шахтами. «Анаконда» находилась через полконтинента отсюда, а другая ближайшая шахта, где добывали квантовые конденсаты, – в далеком северном полушарии, но и оттуда они накладывали свой отпечаток на город. Кислотные дожди украсили стены жилых домов длинными сернисто-желтыми подтеками. Постоянный угольный смог висел в воздухе, потому что в каждой кухне печь топилась угольной крошкой. Уволенные шахтеры с посиневшими лицами, страдавшие последней стадией пневмокониоза, слонялись по тротуарам. Они приехали в столицу, чтобы потратить деньги, полученные ими в качестве компенсации.
На краю промышленной зоны такси миновало длинное, поросшее травой поле, по обе стороны которого криво стояли стойки футбольных ворот. Когда-то они были белыми, но краска облупилась и покрылась ржавыми подтеками. Возможно, местная благотворительная группа присматривала за травой, иначе кислотный дождь давным-давно убил бы ее.
Восемь игроков рассеялись по полю. Кто-то был в форме, кто-то – в повседневной одежде. Когда такси проезжало мимо, один из игроков вырвался вперед к воротам. Он бежал широко и уверенно, как прирожденный нападающий. Солнце вышло из-за облаков как раз в тот момент, когда он вырвался вперед, и солнечный луч попал на поле, посеребрив ноги нападающего и напряженное тело вратаря, отражающего атаку.
Ли вздрогнула и отвела взгляд, откинувшись в полумрак машины.
Приют Святого Иосифа находился рядом с жилыми домами, построенными для самых бедных. В приюте было только одно капитальное здание: приходская церковь нищенского вида, кирпичный фасад которой давно нуждался в ремонте. Все обитатели приюта размещались в модульных блоках колониальной эпохи, представлявших собой ангары полуцилиндрической формы из гофрированного железа.
Монахиня, встретившая Ли у входа, была в синих джинсах и фланелевой рубашке. Ее манеры были грубоватыми, и Ли даже подумала, не служила ли она в свое время в планетарной милиции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
