взгляде я вижу незаданный вопрос.
– Я так сказал, потому что вел себя как придурок. Потому что, когда я тебя увидел, у меня внутри что-то изменилось. – Я качаю головой: я все еще испытываю вину за это. – Я любил Эрин. Я всегда буду ее любить. Я бы никогда ей не изменил. Но я ничего не мог поделать с влечением, которое сразу почувствовал к тебе. Это меня испугало, и я пытался убежать от своих чувств.
Ее глаза смягчаются, и она почти неслышно смеется:
– Мне тоже надо кое в чем признаться.
– И в чем же? – Я поворачиваюсь к ней и кладу руку на спинку дивана.
– Я переместила этот диван из спальни сюда не потому, что он напоминал мне об Эрин. Я спустила его сюда, потому что он пахнет тобой и там он меня… отвлекал.
Ее взгляд снова падает на мою голую грудь. Интересно, она замечает, что мое сердце начинает биться быстрее каждый раз, когда она так на меня смотрит?
– Отвлекал, значит? – мне трудно сдержать самодовольную ухмылку.
Скайлар игнорирует мой довольный вид и встает с дивана. Потом подходит к столу, берет салфетку и промокает глаза. Коробка с салфетками и лежащая под ней папка съезжают со стола и падают на пол.
– Ой, прости, – говорит она, наклоняясь, чтобы поднять рассыпавшиеся по полу фотографии.
Прежде чем я успеваю осознать, что произошло, она ахает:
– Что это такое?!
Я пытаюсь сгрести фотографии в кучку, но Скайлар меня отталкивает. Она раскладывает их на столе и включает верхний свет, чтобы получше их рассмотреть. По мере того как она разглядывает фотографии, у нее на лице проявляется смятение. Это фотографии крупным планом, которые я сделал несколько недель назад, пока она спала на диване. Фотографии каждой части ее тела. И еще фотографии, которые я сделал, пока ждал в кофейне. На некоторых фотографиях изображен медальон, висящий у нее между грудей.
Она дотрагивается до него рукой.
– Какого черта, Гриффин?! Почему ты меня фотографировал без моего ведома? – Она поворачивается ко мне лицом, поплотнее запахивая халат, словно это дополнительный слой защиты. – Ты просто чертов извращенец!
Я закатываю глаза, но удерживаюсь от комментария про ее свернословие.
– Ага, конечно! Это я извращенец.
Я подхожу к дивану, достаю фотографии из ее тайника и показываю ей. Я пролистываю фотографии и нахожу те, которые она сделала на пикнике.
– Ты сделала то же самое, Скайлар! Ты меня сфотографировала.
– Тьфу ты! – Тяжелой походкой она подходит ко мне, вырывает фотографии у меня из рук и кидает их в мусорную корзину. – Это не то же самое!
– Неужели? А что же это тогда? Почему ты разглядываешь эти фотографии?
– Потому что скучаю по Эрин, кретин!
Я подхожу к мусорной корзине и достаю из нее одну из фотографий.
– Потому что скучаешь по Эрин, говоришь? – Я держу фотографию у нее перед глазами. – Посмотри-ка вот на эту – тут мое лицо крупным планом. Ты сидишь и смотришь на нее, фантазируя о моей щетине у тебя между ног?
Она открывает рот. Потом выхватывает у меня фотографию и разрывает ее пополам.
– Ну почему ты такая упрямая, женщина? Зачем ты продолжаешь водить Джона за нос, хотя прекрасно знаешь, что я тот мужчина, которого ты хочешь видеть в своей постели?
– Ты? – Она качает головой. – Если мне не изменяет память, однажды ты уже был в моей постели. А потом ты сбежал, Гриффин. Зачем мне повторять ту же ошибку еще раз?
– Это не было ошибкой. Мы должны быть вместе, Скай! – кричу я.
– Почему? Потому что Эрин так сказала? И прекрати называть меня Скай, черт побери! – орет она.
– Ну все, – говорю я, притягивая ее к себе и обрушиваясь на нее губами.
Она напрягается всем телом, но не отталкивает меня. Она расслабляет губы и позволяет мне себя целовать. Я обхватываю ее полные губы своими губами, легонько посасываю, играю с ними, позволяя ей привыкнуть ко мне. Она позволяет мне провести языком по ее нижней губе, потом мой язык проникает в ее рот. Сначала наши поцелуи были медленными и сдержанными, но вскоре стали более требовательными. Даже страстными. Не помню, чтобы от простого поцелуя мое тело когда-либо оказывалось на грани взрыва. Я крепко прижимаю ее к себе, сжимая ее живот между нами. Я хватаю ее за затылок и слегка наклоняю ей голову, чтобы сделать наш поцелуй еще глубже. Она издает тихий непреднамеренный стон – и этого достаточно, чтобы я захотел ее еще сильнее. Этого достаточно, чтобы дать мне понять, что она тоже этого хочет.
Наши языки сплетаются так, словно делали это уже тысячу раз. Наше дыхание превращается в слаженный танец, мы вдыхаем и выдыхаем в едином ритме. Я уверен, что если бы мы могли слышать наше сердцебиение, то обнаружили бы, что наши сердца тоже бьются в унисон. Если бы я перецеловал миллион женщин, у меня все равно не нашлось бы более прекрасного поцелуя, чем этот.
Скайлар обхватывает меня руками за плечи и запускает пальцы в волосы, хватаясь за них так, словно от этого зависит ее жизнь.
Мои ладони гладят каждый сантиметр ее обнаженных рук – от кончиков пальцев до шеи. Когда у меня в легких заканчивается воздух, я ненадолго отрываюсь от нее – только чтобы вдохнуть, – потом продолжаю покрывать ее поцелуями от подбородка до уха.
– Скай, – беззвучно шепчу я ей. – Я так тебя хочу.
Мой голос словно пробуждает ее ото сна, она кладет руку мне на грудь и отталкивает меня.
– Нет. Я не могу.
Потом она разворачивается и идет к лестнице.
– Но почему, Скайлар? – кричу я ей вслед. – Ты же не станешь утверждать, что не чувствуешь этого. Не может быть, чтобы этот поцелуй был невзаимным! Это был лучший поцелуй в моей жизни, черт возьми! Готов поспорить, что и в твоей жизни тоже.
Не доходя до ступенек, она оборачивается ко мне, и ее взгляд прожигает меня насквозь. Она едва заметно качает головой:
– Ты просто не понимаешь, Гриффин.
Я наблюдаю, как она исчезает наверху. Я роюсь в памяти, пытаясь понять, о чем она говорит. Я сижу на диване в студии, прокручивая в голове каждый наш разговор. Я попросил прощения. Я сказал, что хочу ее и ребенка. Я сделал ремонт. Я просто из кожи вон вылез, чтобы показать ей, что я чувствую.
Разве нет?
В голове всплывают слова, сказанные мне Мейсоном пару дней назад. Скайлар считает, что я хочу быть с ней, только чтобы выполнить последнее желание Эрин?
