— Пошли ужинать, — сказал Генрих своей сестре, пытаясь воссоздать на лице тёплую улыбку. Невинно-яркое личико не вызывало у него тёплых чувств, он не ощущал рождающееся в сердце тепло и заботу. Возможно, он просто устал и ему стоит отдохнуть.
С Анной они направились в обеденный зал; Эльвира явилась к столу, когда еда давно была разложена. Этот ужин отличался от всех предыдущих: веселье и живые разговоры покинули стол, осталось только молчание. Анна пыталась говорить с Эльвирой, которая всё время смотрела на свою еду с унылым видом и красными, заплаканными, глазами. Девочке не понравилось то, что её игнорируют, ей не понравился вид девушки, что ранее была очень весёлой и общительной. Теперь и Анна на протяжении всего ужина молчала. Генрих долго изучал эту обстановку, придя к выводу, что доктор больше не справляется с небольшой работой няньки. Он понадеялся, что работа доктора по-прежнему будет происходить качественно, иначе девушка станет бесполезной. Офицеру теперь нужен был новый человек, у которого будет больше способностей общаться с маленькой девочкой и не будет мотивов причинять ей вред. В голове сразу всплыл образ подходящего кандидата. Не притронувшись к своей еде, Генрих молча покинул зал; он направился искать Франца, чтобы с ним вернуться в Фюссен. Ему было безразлично как на это отреагируют местные, главное — сделать всё для Анны.
— Ни с одного дерева нельзя залезть внутрь, — сказал Вольфганг, случайно встретившись со своим офицером у винтовой лестницы. Генрих не удивился, что его война все ещё не окончена. Пытаясь выиграть время или запутать врага, убитый соврал, не боясь последствий. Из него вышел бы хороший солдат, но плохой друг.
— Хорошая работа, друг. Можешь отдохнуть.
Офицер отправился на третий этаж. Учитывая, что он так и не узнал, откуда в замке оказался деревенский, был риск ночного нападения, и, нужно было сделать всё возможное, чтобы с Анной ничего не случилось. Войдя в свой тёмный кабинет, Генрих по памяти достиг большого стола, где из одного из ящиков достал золотой кинжал.
Медленным шагом офицер возвращался в обеденный зал, чтобы подарить сестре её первое средство защиты. Ранее он не думал, что до этого дойдёт, но сейчас события требуют полной подготовки. Он смог достичь помещения до того, как оттуда выйдет его сестра. С его ухода обстановка не изменилась, такая же тихая и гнетущая. Подойдя к Анне, Генрих попросил её закрыть глаза, сказав, что у него есть подарок. Эти слова приободрили девочку: она начала улыбаться и весело спрятала глаза за руками. Юноша достал кинжал и, вытащив его из ножен, положил на стол.
— Открывай, — разрешил Генрих.
Девочка открыла глаза и была удивлена необычным подарком. Она с неприязнью посмотрела на нож. Анна не смогла выдавить из себя никаких слов, Генрих мог только слышать её волнительное и глубокое дыхание. Краем глаза он видел осуждающий взгляд Эльвиры.
— Если появиться кто-то плохой, воспользуйся им, — добавил наконец Генрих, разрушив мрачную тишину.
— Я не хочу! я не буду! — начала кричать девочка, она спрыгнула со стула и убежала из зала.
Кинжал остался лежать на столе, Анна к нему даже не притронулась. Генрих очередной раз увидел свою сестру в слезах. В этот момент он мог думать только о том, что она ничего не понимает. Вернув в карман кинжал, Генрих покинул зал под неостановимый осуждающий взгляд Эльвиры. Юноша знал, что его сестра, скорее всего, пойдёт в свою комнату, где закроется и будет плакать в кровать. Там она будет в безопасности, и, Генрих может не беспокоиться за неё.
— Ей приснилось, что отца ударили в спину. Ножом, — проговорила Эльвира, продолжая сверлить взглядом Генриха.
— Всего лишь сон. — Офицер даже не посмотрел на девушку, развернувшись и покинул зал.
— Для детей сны значат куда больше, чем могут считать взрослые. Если ты… — Конец предложения Генрих так и не услышал, выйдя в коридор и закрыв дверь.
Время ужина закончилось, оставалось недолго до наступления полуночи, но у Генриха была ещё не завершенная работа. Гуляя по комнатам, он смог найти Франца, что пытался уснуть на своей койке. Кратким объяснением, офицер потребовал отвести его в Фюссен. С сильной усталостью и изнеможением, водитель согласился, и они отправились в деревню.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В некоторых окнах горел свет, другие пустовали и были похожи на тёмные лужи после дождей. Наблюдая за опустевшей деревней, Генрих всё же вспомнил нужный дом. Несмотря на то, что в хижине отсутствовал свет, и она выглядела полностью необитаемой, Генрих постучался в дверь. Он знал, что эта семья не могла так быстро покинуть деревню, ведь ещё днём он видел местного отца.
После нескольких ударов в дверь, дом оживил. Можно было услышать, как скрипят доски, как неряшливо ворчит здания и тихо возмущается столь позднему гостю. Когда спал замок, Генрих открыл дверь, дернув на себя. От таких действий, и увидев, кто пришел в столь поздний час, отец семейства отпрыгнул назад и упал на пол. Он начал отползать прочь, пытаясь скрыться от злого рока, что теперь пришел за ним. Далеко скрыться ему не удалось, через пару метров он ударился спиной о ножку шаткого стола. Его очень быстрое дыхание, переполненное животным страхом, было слышно по всему дому, эти звуки напугали оставшихся жильцов, что начали активно просыпаться и идти к главе семьи.
Протянув руку в сторону лежащего мужчины, Генрих продемонстрировал ему свои добрые намерения и попытался помочь ему встать. Деревенский ещё больше опешил от таких действий, он уже не знал, как реагировать на своего гостя. Ведь недавно тот убил двух его друзей.
— Я хочу купить у вас дочь, — сказал Генрих, смотря в глаза отцу семейства.
От таких слов мужчина начал ещё больше нервничать, теперь у него начался нервный тик. Его губы неряшливо дрожали, пытаясь что-то сказать, согласиться или отказаться, он мог только издать несколько неразборчивых звуков.
— Зачем вам наша дочь? — прозвучал ласковый женский голос из соседней комнаты. Это была молодая и красивая девушка, в её глазах хорошо читался возраст, а маленькие морщины на лице только красили. Это была мать девочки. Она говорила спокойным сонным голосом, не предавая особо значения ситуации, или, просто думала, что всё это сон.
— Мне нужна няня. Ваша дочь, как ровесник, идеально подойдёт. — сказал Генрих, переведя взгляд на вошедшую женщину, как на более подходящего собеседника.
— Мы…
— Я заплачу.
Генрих достал из внутреннего кармана своего мундира пачку денег. Сумка, которую с собой привёз Франц, идеально подошла для совершения необходимой сделки.
— Только на пару дней; вот часть суммы. Потом получите всё, что есть в сумке. Денег хватит, чтобы переехать даже в другую страну.
Генрих немного знал рынок, цены и общий круговорот. Когда ему было одиноко и скучно, он пытался расспрашивать об этом отца, изучая большой мир, в который рано или поздно ему придётся выйти. Сейчас он предоставил семье небольшую сумму, но её было достаточно, чтобы купить продуктов питания на месяц. Смотря на сомневающиеся взгляды родителей, он надеялся, что его подкуп удастся.
— Хорошо, — прозвучал третий голос. Молодой и бархатный. Такой ласковый и тоненький, как полёт бабочки.
Маленькая девочка показалась в проёме мансарды, она смотрела сверху вниз на гостя своего дома, её взгляд был воинственен, даже слишком сильным для маленького ребёнка. Даже не смотря на неё, Генрих видел в ней лишь слабое дитя, которую не стоит опасаться, которую можно использовать в своих целях.
В семье начался спор, родители не хотели отпускать своего ребёнка. Они так же сильно боялись Генриха, как боялись потери своего единственного чада. Девочка, доказав, что способна на собственные решения и чрезвычайно ответственна, не отступала от своего раннего ответа, сказав, что просто хочет помочь семье. Почти час она успокаивала мать с отцом, говоря, что всё будет хорошо. В начале Генрих думал, что её появление — хороший знак, и, всё происходит как нельзя лучше, но чем дольше шли уговоры и споры, тем больше вся эта идея казалась неудачной. Эта семейка забрала у него слишком много времени, когда он был на территории своего врага, вдали от дома и сестры.
